Единственная для Цербера

Постучал в дверь и стал ждать, когда же Аня откроет. Открыла, а его сразу запахом ее обдало. Повеяло ароматом духов так, что у него дух захватило. Осмотрел ее с ног до головы и улыбнулся о щемящего чувства внутри.

Преградил ей возможность закрыть дверь, едва она попыталась это сделать. Шагнул внутрь и тут же почувствовал, как его охватила злость. Видно же по ее выражению лица, что не его она ждала. Не поверила, что Зеки не вернется? Думала, что он поможет ей?

Пригвоздил ее к стене и, не сдержавшись, произнес:

— Что же ты за баба такая, Аня? — склонил голову, изучая ее и желая получше рассмотреть.

Насытиться каждой черточкой ее лица, которое он мог видеть все это время только издали. — И хочу тебя, пиздец как, и убить бы тебя, — прижал меня к стене и накрыл ладонью мою шею. — Удавить, как змею неверную. За то, что сбежать посмела. Что ребенка моего забрала. Да не могу. Смотрю на тебя и не могу.

И правда не мог. Как только она оказалась рядом, он будто разум потерял. Вдавил ее в стену и поцеловал со всей страстью, на которую только был способен. Пил ее поцелуем и понимал, что ему мало. Мало ее. Мало одних лишь поцелуев, ему хотелось касаться ее везде.

Трогать, обнажить тело и покрывать его поцелуями.

— Тимур, — услышал ее едва слышимую мольбу и отстранился, посмотрев в ее глаза.

— Что, Аня?

— Отпусти, — сделала слабую попытку его оттолкнуть, хотя еще минуту назад отвечала на его поцелуи, обвивала его шею руками и прижималась к его телу своим.

Он вспомнил время, которое провел без нее, перед глазами пронеслись моменты без нее. Тимур вдруг понял, что все было пресным, а рядом с ней он будто снова вдохнул жизнь. Почувствовал ее так, как тогда, когда Аня была рядом. Он и готов забыть обо всем, да только не мог.

Не давало ему покоя то, что она так легко отказалась от него, что ушла, даже не попытавшись поговорить.

— Не отпущу, — рыкнул и сжал ее волосы, намотал их на кулак и оттянул ее голову слегка назад. — За тобой пришел. И за сыном, Аня.

Она в ужасе распахнула глаза, а Тимур с силой сжал челюсти, осознав, что она боялась. Дрожала в его объятиях и наверняка совсем не от возбуждения, а от страха. Ничего. Он ее приручит к себе, покажет, что ему можно доверять, докажет, что не все еще потеряно, что они смогут быть вместе, а ребенок… за это время его сын стал неотъемлемой частью жизни.

Он множество раз думал о том, как они воссоединятся, как будут все вместе жить: он, ребенок, Аня. Он представлял это и хотел этого еще больше."

"Жаждал сделать ее своей. Забрать к себе и вытрахать даже минимальную мысль о том, чтобы уйти от него. Он не мог этого позволить. Больше он ее не потеряет. Убедит в том, что они важны ему: она и его сын. Его Давид. Даже имя и то Аня выбрала такое, что Тимуру сразу понравилось.

Оно отлично подходило его ребенку.