Единственная для Цербера

— А что с Зеки? — мне было интересно, что произошло.

— Зеки жив и здоров. Сейчас, наверное, уже со своей матерью и сыном, — Тимур улыбнулся. — Я верю, что он скоро вернется к нам, но ему так же, как и мне, нужно время, чтобы побыть со своей семьей.

— А ты… ты не думал предложить ему жить где-то неподалеку и освободить от постоянной необходимости быть рядом с тобой, ведь мальчик растет без отца.

Я не хотела лезть в отношения двоих мужчин, но чувствовала, что должна спросить. Зеки, все же, слишком много сделал не только для меня, но и для Тимура. Он до последнего его защищал и не предал бы никогда, если бы под угрозой не была жизнь сына.

Я очень надеялась, что между ними больше не будет недосказанностей и что Тимур прекратит требовать постоянного пребывания Зеки рядом, ведь тот заслужил личную жизнь отдельно.

— Думал, Аня и скорее всего так и поступлю. Зеки действительно нужна свобода от меня, а он нужен сыну.

Тимур улыбнулся, когда Давид потянулся ручкой к моему лицу, а я не могла поверить в изменения, которые произошли с мужем. То ли он многое в жизни переосмыслил, то ли произошло что-то, что заставило его по-другому взглянуть на окружающий мир, но он прекратил быть жестоким диктатором.

Я засмеялась, когда Давид уперся лобиком мне в подбородок и что-то пролепетал по своему, обняла малыша и поцеловала в пухленькую розовую щечку. Он рос не по дням, а по часам. С каждым мгновением он становился взрослее, смышленее, учился чему-то новому и удивлял нас своими новыми навыками. Я не знала, сколько мне придется пробыть здесь, но не хотелось бы упустить важные моменты в развитии сына, я нуждалась в том, чтобы присматривать за ним, чтобы быть рядом.

— Тимур, а врач не говорил, сколько мне придется здесь быть? — я хотела знать, потому что просто не представляла, как буду сидеть здесь месяц, или же два.

— Столько, сколько нужно будет, — резко отчеканил муж. — За Давида не переживай, с ним буду я и мама.

— Я тоже хочу быть рядом. Он ведь так растет, — растерянно произнесла я. — Смотри, чему он научился, пока меня не было, — Давид сидел и с сосредоточенным видом хлопал в ладошки.

Тимур удивленно уставился на сына, а на мои глаза навернулись слезы.

Я не хотела пропустить ни единой доли того, что происходило с ним, а чем дольше я буду здесь, тем больше я упущу и не увижу.

— Я спрошу у врача, сможешь ли ты лежать дома. Как только закончишь курс, теоретически, тебя могут отпустить, но только с условием соблюдения постельного режима.

— Конечно, — я тут же энергично закивала. — Ты только поговори, пожалуйста, с доктором.

Тимур с сыном пробыли у меня где-то час, после чего Давид стал капризничать. Видимо, уже хотел спать.