Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Снова переплетает пальцы, и у меня снова кровь начинает стучать в висках. Ничего не меняется, а я так надеялась, что привыкну...

Мы тоже идем в кафетерий, занимаем тот же столик, за которым всегда сидел Топольский. Он отходит к кофемашине, а я смотрю, как Оливка быстро наполняет тарелки.

Так странно находиться по эту сторону раздаточной стойки — все выглядит совсем иначе, чем оттуда. Никита ставит передо мной порцию латте, я делаю глоток и чуть не давлюсь, потому что у стойки вижу Райли. Он что-то говорит Оливке, и моя подруга меняется на глазах."

"Щеки розовеют, она смущенно улыбается и бросает на Райли восторженные взгляды, хлопая своими длинными ресницами.

?????????????????????????? Дурочка. Какая же она доверчивая дурочка!

Порывисто встаю и тут же плюхаюсь обратно, буквально за шею притянутая Никитой.

— Нет, Маша, не вздумай, — шипит он на ухо, — ты не должна ей ничего говорить!

— Но этот подонок к ней подкатывает, — говорю чуть не плача. — Это же не просто так, Никита? Он хочет втянуть ее в Игру?

Ник чуть заметно кивает, но продолжает меня держать.

— Мы ничего не можем сделать. Мы в Игре, — продолжает говорить он на ухо.

На уроке Оливка время от времени мечтательно улыбается, но когда встречается со мной взглядом, прячет глаза. И я больше ни о чем не могу думать кроме как о том, как ее предупредить.

Глава 29

Маша

На лекциях вместо того, чтобы слушать преподавателя, я ломаю голову, как поговорить с Оливкой и не нарушить правила. Вокруг нас все время слишком много народа для доверительной беседы. А то, что я вижу, мне совсем не нравится.

Меня не было всего неделю, а моя подружка заметно изменилась.

Оливия всегда была зажигалочкой, а сейчас она больше молчит. И я готова поклясться, что моя подружка попала на крючок ублюдка Фарелла.

Решаю вытащить ее в библиотеку или в кофейню, но после лекций возле аудитории меня уже ждет Топольский. Берет за плечи, привлекает к себе. Наверное для того, чтобы со стороны мы выглядели как настоящие влюбленные.

На миг даже я ему верю, и сердце в груди непроизвольно дергается. Приходится затолкать его обратно в клетку и запереть на замок. Я и так держусь из последних сил, но их становится все меньше и меньше.

А я не должна поддаваться, нельзя верить Топольскому.

Если я расслаблюсь, потеряю контроль, он снова ударит в момент, когда я буду наиболее уязвимой. Никита иначе не умеет. Всем, кто его любит, он причиняет боль.

Разве что совсем немного, совсем ненадолго позволить себе поддаться. Мы ведь играем, это просто Игра...