Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— Ты где хочешь ужинать, здесь, в гостиной или на террасе?

Хотела сказать, на террасе, но затем вспоминаю красиво сервированный стол в гостиной. И что в итоге с ним стало.

— Давай здесь... — и добавляю: — На террасе холодно.

Никита кивает и уходит, а у меня все сразу начинает падать из рук, разливаться и рассыпаться. Теперь я жалею, что приготовила слишком простое блюдо. Запекла картофель с кусочками курицы под сырным соусом и зеленью, так мама делает. А ведь Никита избалован изысканными ресторанными блюдами.

Но затем вспоминаю, с каким удовольствием уплетает его отец любую еду, которую готовит мама, и немного успокаиваюсь.

Невольно улыбаюсь, вспоминая малыша Максимку, и успокаиваюсь. Крошу салат, умудрившись не порезать ни одного пальца. Обычно с такими острыми ножами для меня это проблема."

"Я как раз расставляю тарелки, когда Никита появляется в дверях с бутылкой вина.

— Будешь? Это хорошее вино, выдержанное...

— Я не разбираюсь в вине, Никита, — спешу его заверить, — и мне лучше вообще не пить.

— Значит, тебе наливаем как алкоголику со стажем, — это удивительно, но он даже пробует шутить. Роется в кухонном ящике. — Где этот штопор...

— Я здесь видела, — выдвигаю совсем другой ящик, достаю штопор, протягиваю Никите. Он не глядя тянется за штопором, но чуть промазывает и накрывает своей рукой мою.

В меня как шаровая молния попала. Вздрагиваю, Никита поворачивает ко мне голову и впивается взглядом, продолжая держать за руку.

Меня бросает в жар, ладони потеют, и мне стыдно, что он это заметит.

— Давай ужинать, — говорю сипло, пряча глаза.

Ник молча кивает и открывает бутылку, пока я накладываю в тарелки картофельную запеканку. Разливает вино, немного, как я и просила. И себе, и мне одинаково.

Ужинаем в тишине. Никита только спросил, нравится ли мне вино. А я спросила, как ему запеканка, всего ли достаточно. Кивнул и склонился над тарелкой.

Он ест, а я украдкой поглядываю на него из-под опущенных век. Сейчас он совсем не такой, к какому я привыкла.

От него не исходит агрессия, он выглядит расслабленным и спокойным. Может потому, что одет не в привычный гламурный шмот, а в домашнюю одежду, но он сейчас такой... такой...

Мой...

Я бы хотела сказать, как раньше, но знаю, что это невозможно. Никита сам это озвучил.

В подтверждение он поднимается из-за стола и направляется к кофемашине.

— Спасибо, было очень вкусно, — звучит слишком дежурно, но я стараюсь не придавать значение. Мне точно вкусно. — Кофе будешь?

— Можно.