Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Поворачиваю разодранные ладони внутрь — они пекут, но ублюдок не дождется, чтобы я разрыдалась. Счесанные ладони не конец света.

Смотрю перед собой и вижу длинные ноги в спортивных брюках и кроссовках. Они мощные и тренированные, высятся передо мною как две колонны. Поднимаю голову вверх, парень смотрит на меня с насмешкой.

— Заметь, я тебя не трогаю, — говорит, чуть выпячивая губу, — или снова побежишь жаловаться офицеру, что я тебя лапал? Так у меня куча свидетелей, и даже твой дружок подтвердит, что я пальцем к тебе не прикоснулся.

Вчера после лекций я подошла к начальнику охраны университета и предупредила, что Коннор продолжает меня преследовать. Пригрозила написать заявление в полицию. Офицер отнесся серьезно и пообещал, что громила больше меня не тронет.

Самое интересное, что Коннор действительно не вынимает рук из карманов.

— Наконец-то до тебя дошло, что это самая правильная поза, да, малышка? Передо мной на коленях. Запомни ее, когда будешь мне сосать, а я так и быть, не буду тебя трогать.

— Послушай, Коннор, почему тебе не найти себе кого-то посговорчивее? — особой надежды договориться не питаю, но и на открытый конфликт идти не хочу.

Смотрю на него снизу вверх. И его еще считают красавчиком! Своими ушами слышала, как девчонки обсуждали, какой он весь большой. Как на меня, парень больше похож на гориллу. А кто-то видел когда-нибудь красивых горилл?

Левая нога горит огнем, но если начну подниматься, боюсь не выдержу и расплачусь. А ублюдок только этого и ждет.

— Мне даже нравится, что ты сопротивляешься, меня это заводит. Разве ты сама этого не видишь, — он придвигается пахом к моему лицу, и я брезгливо отшатываюсь. Трикотаж свободно топорщится, обрисовывая реально немаленький член. — Но когда-то мне это надоест. И тогда я буду кормить тебя своей спермой, пока ты не захлебнешься...

Резкий свистящий звук, а следом сильный удар обрывает словесный поток. Коннор замирает, нескладно покачивается и огромной тушей оседает рядом, чуть не накрыв меня собой.

Саймон прорывается ко мне, пока друзья Коннора обступают его со всех сторон. А я как во сне вижу идущего к нам через все поле Топольского.

— Мари, вставай, — приятель помогает подняться и даже коленки обтряхивает, как маленькой. С благодарностью опираюсь об его руку.

Он прячет глаза, явно чувствуя неловкость от того, что не смог защитить меня от Коннора и его дружков. У меня и в мыслях нет обижаться.