История Мадлен

Раз уж мы в этих краях, расскажу как в Пруссии возникла аналогичная проблема с картошкой, что и в России: когда её привезли из Голландии и начали культивировать, народ не желал её есть. Что сделал Фридрих. Вместо того, чтобы заставлять потреблять неизвестный продукт плетьми и угрозой виселицы, как это делал Петр I, он приказал высадить картофель вокруг загородного дворца, а ночью выставлять караулы возле грядок. Местные крестьяне решили просто: раз картофель растет возле дворца, да еще так сильно охраняется – значит представляет особую ценность. И они стали воровать и есть его!

Софи хохотала до слёз.

– Мадемуазель, это просто роскошная история! Мне нужно срочно её записать! – и она стала торопливо записывать эту байку, известную мне еще со школьных уроков истории.

Глава 50

В Берлин мы отправились в обществе графа, а Архип остался с обозом, расположившись рядом с пригородной гостиницей с колоритным названием «Жареный гусь».

Легкая карета ехала куда быстрее, чем тяжелый дормез, и я наслаждалась этой поездкой, устав тащиться черепашьим шагом по бесконечным дорогам. Софи тоже воспряла духом и с интересом смотрела в окно, а граф, прикрыв глаза, откинулся на спинку сидения.

– Прошу прощения капитан, – я решилась заговорить с ним. – Вы уже бывали в Берлине?

Он приоткрыл глаза и легко улыбнулся.

– Не один раз мадмуазель. Но скажу вам откровенно – лучше России я мест не видел. Будьте уверены, она вам тоже понравится.

– Я очень надеюсь на это, – мне нравилось слушать его голос, с мягкими, кошачьими нотками. – Россия всегда привлекала меня. Гостиница, куда мы едем, находится в центре?

– Да, это довольно дорогое заведение, но я всегда выбираю её из-за того, что там следят за чистотой и безопасностью своих постояльцев, – ответил Апраксин и окинул меня внимательным взглядом.

– Благодарю вас, – я улыбнулась ему, чувствуя исходящую от него симпатию. Я нравилась ему, и это немного будоражило меня. Моя жизнь слишком долго крутилась лишь вокруг работы, и в ней не было места для мужчин, но сейчас в душе что-то затрепетало, приятно щекоча в районе грудной клетки. Думать о каких-то отношениях я не смела, да и не время было заводить романы, но этот душевный трепет порадовал меня, напомнив, что я женщина.

– На протяжении нескольких веков Берлин оставался настоящим захолустьем, – снова прозвучал бархатный голос графа и, я вернулась в реальность, оставив свои романтические размышления. – Даже став столицей Пруссии, он не мог сравниться с Варшавой или Веной, а о Париже я вообще молчу. Сейчас мы проезжаем Рондель пляц.

Я посмотрела в окно и увидела довольно большую площадь, которая была людной и шумной.