История Мадлен

В комнате находились большая кровать, два изящных кресла, ночной столик, на котором лежало Евангелия и красивый шкаф темного дерева. Кроме этого, в будуарной части стоял чайник столик с мраморной столешницей, и я с восхищением взяла в руки одну из кружек сервиза «тет-а-тет» – предназначенного для двух персон. Нежный, почти прозрачный фарфор…

В дверь постучали и, поставив кружку на место, я отозвалась:

– Да! Войдите!

Это была Наталья Александровна собственной персоной, а за ней маячил слуга, держащий в руках таз с кувшином.

– Знаю, что хотите умыться с дороги, мадмуазель Вивьер, – сказала женщина и протянула мне белоснежное полотенце и кусок душистого мыла.

– Благодарю вас, мадам, – ответила я, и она с улыбкой сказала:

– Мне Миша сказал, что вы хорошо изъясняетесь по-русски, но вижу, что ваша речь, мадмуазель, совершенно не отличается от нашей. Это удивительно!

– Я всегда очень интересовалась Россией, меня привлекала эта страна, – искренне произнесла я, немного смущаясь под её внимательным взглядом. – И я хочу здесь остаться.

Наталья Александровна задумчиво прошлась по комнате и остановилась возле окна, а я невольно залюбовалась её благородной статью, высокой прической и ровной линией спины.

"– Мадлен… Могу я вас так называть? – она повернулась ко мне, и её лицо было серьезным. Я уже знала, что матушка Михаила пришла не просто так.

– Да, конечно…

– Вы меня простите, но мне нужно вам это сказать, – женщина обвела меня внимательным взглядом, словно пытаясь разглядеть каждую мелочь в моем облике.

Я начинала нервничать еще больше и вцепилась в спинку стула, чтобы чувствовать хоть какую-то опору. Мне казалось, что она сейчас скажет нечто неприятное для меня.

– Я всегда хотела, чтобы у Миши была хорошая жена, большая семья и уютный дом, где его будут ждать с нетерпением, – тихо сказала Наталья Александровна. – Мне кажется, это нормальное желание любой матери. Но я никогда не думала, что моей невесткой станет чужестранка…француженка…Я бы сказала, что это очень необычный выбор.

Я похолодела, сжимая спинку стула все сильнее. Она хотела сказать, что я не пара ему? Француженка… Мне показалось или в этом слове прозвучало пренебрежение?

– Мадлен, вы любите Мишу?

Занятая своими мыслями, я не сразу поняла, о чем она говорит и, заметив, наконец, её вопросительный взгляд, смущаясь, переспросила:

– Что, простите?

– Вы любите моего сына? – она не сводила с меня своих умных глаз и я честно сказала:

– Да, очень. Михаил замечательный мужчина – благородный, открытый, с большим сердцем.