Измена. Бумеранг для любовницы (СИ)

Он обхватывает рукой мою голову, прижимая губы к своим, и на этот раз поцелуй призывный.

Вторая пощечина тоже сильнее и звонче.

Только в сказках всегда троица, а Стас любит народные предания. Может, считает себя этаким удальцом, который завоюет принцессу?

Его третий поцелуй самый долгий и страстный, будто до этого были неудавшиеся попытки. Руки держат мой затылок и плечо. Мягко, но в тоже время властно. А я?

Да бог его знает, что такое.

Не хочу сопротивляться. Будто всё это время только и ждала того, что этот мудак меня поцелует. Волна бьётся с неимоверной силой, доски скрипят, влага просачивается из щелей, но пока всё стоит. А я улетаю в прошлое со всеми этими флешбеками.

Стас отстраняется и спокойно берётся за руль, будто ничего не было. Позволяет мне прийти в себя, чтобы не объясняться, и выводит машину на дорогу.

- Что это было? - требую ответа.

- Я хотел вспомнить, каково это - целовать тебя.

- Вот так просто, да? Захотел - вернулся. Захотел - поцеловал. Может, ещё меня в лес отвезёшь, чтобы вспомнить, каково это спать со мной?

- Я никогда так не поступал и не поступлю.

- Нельзя быть ни в чём уверенным, Малышев.

- Если ты хочешь, я исчезну из твоей жизни, - внезапно слышу фразу.

Неужели, мужики все такие идиоты? Сначала дарят счастье, а потом режут без ножа.

- Мечтаю, - говорю не то, что думаю. Во мне кипит злость, потому что меня заставляют быть маленькой девочкой, влюблённой по уши. А я уже давно не девчонка.

- Прости, - вижу, как сжимает руль до побелевших костяшек. - Просто я думал, что мы можем ещё быть счастливы.

- Просто ты эгоист, Стас! - на этот раз говорю, что думаю, а он как-то слишком горько кивает.

Дальше мы едем молча, и эта тишина гнетёт. Но хотя бы везёт с тем, ради кого сюда тащились. Окунёв дома, и очень удивлён моему визиту.

Глава 42

Чувствую себя детективом, потому что ухватилась за нитку клубка, который начинает медленно разматываться.

- Не знаю, где машина, - пожимает плечами мужчина. Пока он говорит с Малышевым, который взял на себя роль следователя, где-то раздобыв форму. Ему идёт, впрочем, как и многое, что он носит. Не зря придумали поговорку про подлеца. Форма заставляет людей говорить, потому я не была против.

Внимательно слежу за мимикой Окунёва. Немного полное лицо, дурацкие усы, лёгкая небритость на щеках и беспокойные глаза. Он боится, но тут неясно: за себя, потому что всё знает, или потому что ничего не знает.

Домашние штаны с вытянутыми коленями, майка-алкоголичка и сланцы, из которых выглядывают грязные нестриженные ногти, отчего пробегает омерзение.

- Вот, - он достаёт кнопочный телефон, начиная искать номер, а я немного удивляюсь, что остались ещё такие аппараты. По крайней мере в Москве не встретишь. Там все из кожи вон лезут, чтобы купить себе последние модели. - Номер Димки.