История «не»мощной графини

– За что вы его бьете?! Что он вам сделал?!

– Родился на свет, – залился хрюкающим смехом ублюдок. – Его никто не ждал! Никто не хотел, а он взял и все равно родился! Так что пусть теперь мучается, мелкий гаденыш!

Столько яда, злости и ненависти выплеснулось с этими словами, которые ребенок прекрасно слышал.

Ролана притянула мальчика к себе крепче, а он вцепился в нее в ответ, тихо поскуливая.

– Так если вы его не ждали, – я сделал несколько шагов вперед, закрывая собой девушку и ребенка. – Если не хотели, – продолжил, смотря в глаза охмелевшему убожеству, – тогда продайте нам его.

– Чего? – вскинул брови мужчина, удивленно моргая.

– Вы меня прекрасно слышали, – произнес я. – Льюиса. Продайте нам своего сына.

Я очень надеялся, что Ролана не возненавидит меня за мои слова, ведь именно об этом способе, забрать мальчика себе, я и не хотел упоминать. Хотя она и сама о нем прекрасно знала.

В нашем мире все можно продать, как и все купить, и дети, увы, не являются исключением. Вот только постыднее поступка не найти. Пусть это не наказуемо, но считалось хуже изнасилования и убийства. Да, покупка ребенка допустима, вот только, совершив ее, репутация купившего, если кто-то узнает о его поступке, будет потеряна.

– Вы серьезно? – кашлянул мужчина, будто протрезвев за мгновение.

Мне требовалось одобрение Роланы, которая не проронила ни звука, стоя за моей спиной.

Стиснув зубы, я медленно обернулся к юной графине, ожидая увидеть шок и презрение в ее глазах, но вместо него меня встретила невероятных размеров благодарность, окончательно приоткрывая дверь в мое сердце для этой девушки.

– Вы согласны забрать Льюиса к себе? – шепнули мои губы.

– Да, – выдохнула она, а на синих, словно океан глазах, выступили слезы.

– Ваша репутация… – решил предупредить я.

– К черту ее! – рыкнула графиня, что для меня было ожидаемо.

«Удивительная девушка», – не уставал повторять я себе снова и снова.

Мои губы тронула неуместная в данный момент улыбка, которая спустя секунду испарилась, а взгляд стал серьезным, как и само выражение лица.

– Назовите свою цену! – повернулся я к нервно топчущемуся на крыльце пьянчуге.

– Но… – начал было он.

– Сто золотых? – перебил его.

От озвученной суммы у почти бывшего отца глаза увеличились в размерах, алчно засияв.

– Вы же понимаете, – часто задышал он, – этот поступок… Люди забьют нас камнями до смерти, если узнают…

– Мы тоже можем пострадать – перебил его я. – Так что просто держите язык за зубами! Ну?

– Я не… – захлебывался воздухом мужчина.

– Сто пятьдесят! – повысил я сумму, от которой продажная пьянь схватилась за сердце, скорее всего, за всю свою жизнь не видавшая столько золотых.