История «не»мощной графини

Он знал, какую участь она подготовила для пожилой женщины, но его это не смущало. Зато сейчас прибежал со стражей, требуя от них восстановить справедливость. Как же я хотела, чтобы эта самая справедливость восторжествовала и те, кто причинил вред Ролане и ее семье, понесли заслуженное наказание.

– Леди Мэй Лин, – вновь позвал меня стражник, когда с моих губ не слетело ни звука.

Они ждали, когда я отойду в сторону и позволю войти в дом, тем самым дав разрешение его осмотреть. Вот только я не могла этого допустить.

– Не поймите неправильно, – качнула я головой, чуть сдвигаясь и располагаясь по центру дверного проема, – но, если вам известно, мой отец погиб, отдав свою жизнь за жизнь его величества…

– Да, госпожа, – склонил голову стражник, а за ним и двое других, – это благородный поступок, достойный уважения.

– Несомненно, – кивнула я, удерживая на лице серьезное выражение. – Я хочу сказать, что в доме отсутствуют мужчины. Впусти я вас, да еще и троих…

– Вообще-то четверых! – вякнул Бельмон, на которого никто не обратил внимания.

– Боюсь, могут возникнуть клеветнические слухи, и моя репутация окажется запятнанной, – продолжила я.

– Вздор! – негодовал братец тетки. – О какой репутации речь?! Ты дочь простолюдина! К тебе даже соседи в гости не заглядывают, потому что, пусть ты и при титуле, все же в венах течет не голубая кровь! Все об этом в курсе! Поэтому не строй из себя потомственную аристократку!

Я прекрасно понимала это, как и стражники, не спешащие заткнуть рот Бельмону. Они, как и все остальные, придерживались точно такого же мнения. Пусть отец Роланы и спас родственницу монарха, пусть ему пожаловали титул с королевского плеча, но в глазах знати он так и остался простолюдином.

На самом деле едва сдерживалась, чтобы не зайти в дом и просто хлопнуть дверью перед носами стражников, собственно, именно так я и могла поступить, причем безнаказанно. Они явились без доказательств, утверждение чокнутого толстяка не в счет. Он видит какие-то несуществующие знаки, которые, как говорится, к делу не пришьешь. И все же я понимала, что лучше разойтись с этими мужчинами мирным путем.

– Господа, – шагнула вперед бабуля, встав рядом со мной.

– Что?! – судорожно вздохнул Бельмон. – Опекун?! Какой еще, к чертям, опекун?! Это чокнутая старуха, которая сошла с ума! Ее лишили прав опекунства! Моя сестра теперь здесь хозяйка! – брызгало слюной раскрасневшееся ничтожество. – Что вы сделали с моей Оленсией?! – взревел он, резко подавшись вперед, но тут же трусливо замирая на месте.

Едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть в физиономию бессовестного толстопуза массу нелицеприятных слов.