Мельничиха из Тихого Омута

Злость - злостью, а помощник никогда не помешает. Растолкав старуху, я вооружила ее метлой, сама взяла скамеечку, и мы отправились вниз, ловить незваного гостя. Я шла впереди, со скамеечкой наперевес, а Жонкелия плелась за мной, держа под мышкой метлу, а в руке - свечу.

Спустившись на первый этаж, мы увидели упавшую печную заслонку.

- Её кто-то уронил, - шепнула я Жонкелии, оглядываясь по углам.

Но старуха поставила свечку на стол и села на лавку, зевнув.

- Ты спятила, - заявила мамаша Жо. - Дверь заперта, окна закрыты ставнями. Кто сюда, по-твоему, залезет?

- Моргелюты, например? Духи озера, - подсказала я.

Спокойствие старухи бесило, если быть честной. И мне хотелось сбить с неё спесь хоть немножечко.

Но я недооценила мыслительные процессы бабули.

- Пол сухой, - сказала она и опять зевнула. - Если бы это были духи озера, тут везде воды было бы поналито. Мужика тебе надо. Чтобы ночью была занята не глупостями.

- Подождите вы со своими мужиками, мамаша, - огрызнулась я, начиная подозревать, что на предложение судьи старуха согласилась не из-за моей безопасности и не ради того, чтобы было кому мешки таскать. - Вы на полставки деревенской сводней, что ли, подрабатываете? Берите-ка метлу и пойдемте проверим чулан.

Будете прикрывать меня с тылу. Со спины, то есть.

- И что ты никак не уймёшься, - заворчала Жонкелия, но взяла и свечу, и метлу.

Мы проверили весь первый этаж, и кладовые, и даже опять поднялись по лестнице, но на мельнице кроме нас никого не обнаружилось.

- И всё-таки здесь кто-то был, - упорствовала я, стараясь не смотреть на Жонкелию, потому что на физиономии у нее было написано «я же говорила», а в глазах читалось «ты же сумасшедшая». - Я слышала, как здесь ходили, и кто-то звал курицу.

- Курицу? - переспросила она. - Куры во дворе, между прочим.

- Курочка-цокотурочка... - пробормотала я.

Почему эти куры постоянно всплывают? Куры, куры - они везде. Куры денег не клюют. Бриско сколотил состояние на курочках. Курочка-цокотурочка. Какое дурацкое слово -цокотурочка.

Моя курочка-цокотурочка, по двору ходит, крылья расправляет, меня потешает...

И песня, которую напевал Римсби на дороге, когда застукал нас с судьей, тоже дурацкой.

- Зернышки просит, денежки приносит, - произнесла я вслух. - Мамашенька, а вы знаете песню про курочку-цокотурочку?

- Кто же её не знает? - удивилась она, пристраивая метлу на плечо.

- Её всегда на свадьбах поют. Бриско всегда был запевалой. У него голос был сильный, густой, он всегда про курочку на всех свадьбах заводил. Весёлый был, да, - Жонкелия помрачнела, а потом решительно сказала: - Всё, идём спать. Нам вставать рано. Зерно, знаешь ли, себя не перемелет.

- Ваш сын бывал на свадьбах? - уточнила я, уже понимая, что села в лужу. Да что там -села. Плюхнулась в неё с головой.