Леди второго сорта

— Лукас?

Я взглянула на оборотня, но тот ничего не ответил. Только мелодия зазвучала громче. Она становилась все ярче, все отчетливее, ширилась и захватывала мою душу, и я потерялась в ее прекрасных звуках, с трудом понимая, где нахожусь и что делаю.

— Бесполезно, леди Изабелла, — хмуро сказал Каллеман. — Хольм сейчас не в том состоянии, чтобы что-то объяснять. Слишком поздно.

— Что это значит?

Я скинула наваждение, посмотрела на главу полиции и попробовала встать с постели, но Хольм ухватил меня за руку, притянул к себе и уткнулся в мою макушку. Он тяжело дышал, его тело сотрясала крупная дрожь, и мне стало за него так страшно, что я невольно подалась вперед и подняла голову.

— Лукас? — тихо позвала волка, заглядывая ему в глаза.

То, что я там увидела, обдало щеки жаром. Желтая лава кипела, плавилась, горела ярким огнем. И мне показалось, что этот огонь выплескивается наружу, растекается по моей коже и проникает под нее, превращаясь внутри в яркое пламя.

— Боюсь, миледи, ваш жених сейчас не в том состоянии, чтобы что-то объяснять, — хмуро сказал Каллеман."

"— Жених? — с трудом переспросила я, не в силах оторваться от горящего взгляда Лукаса.

— Ну да. Не знаю, успел ли Хольм рассказать вам о своих чувствах, но, похоже, в скором времени вам придется сменить фамилию, леди Бернстоф, — совершенно серьезно заметил Каллеман.

— Ну что? Этот упрямый волк все-таки дозрел? — неожиданно послышалось от двери, и я увидела вошедшую в комнату Эвелин. Она незаметно оказалась рядом с мужем и взяла его под руку.

— Эрик, идем. Не будем мешать молодым. Пусть сами разбираются. Дерек, Кейт просила тебя зайти к сыновьям, у них там возник какой-то спор.

Эви заговорщически мне подмигнула и потянула Каллемана на выход.

— Подождите, вы что, так и уйдете, ничего не объяснив? — возмутилась я.

— А чего тут объяснять? — спросила Эвелин. — Лукас нашел свою пару, и запустил привязку. Так что уже завтра мы будем иметь честь поздравить новоиспеченную леди Изабеллу Хольм.

Она лукаво улыбнулась, и вся компания быстренько покинула комнату. А Хольм подхватил меня на руки, отнес на постель и принялся целовать — так, как я мечтала. Так, как я хотела. И все мое возмущение и попытки выяснить, что происходит, куда-то испарились. Сейчас меня волновала только искушающая ласка умелых губ и прикосновения не менее умелых рук. А внутри разливалось горячее желание, и хотелось громко кричать от счастья. Какая разница, почему Хольм вернулся? Он — мой. И я больше никому его не отдам. Ни Рогнеде, ни своим сомнениям, ни прошлому, ни будущему.

И это была последняя связная мысль, мелькнувшая в моей голове.