Муж лучшей подруги

 Он настойчиво раздвигает коленом мои ноги и отодвинув в сторону трусики пробирается ко влажным складкам. Несколько неторопливых движений вверх и вниз и этого достаточно, чтобы я мелко задрожала и выгнулась как натянутая струна от приближающегося оргазма. Хорошо, что я держусь руками за его шею, потому что разрядка такая мощная и сильная, что слабеют ноги, кружится голова и тело безвольно обмякает в его руках.

Я утыкаюсь лицом в широкую грудь Артёма и восстанавливаю сбитое дыхание и сердечный ритм. Не каждый день получаешь сокрушительный оргазм от пальцев своего босса.

 Сквозь затуманенный разум вдруг слышу крики своей дочери. Трясу головой, чтобы прийти в себя, нахожу опору под ногами и чувствую, как Артём поправляет моё платье вниз и нехотя отступает в сторону.

— Ма-а-а-м! — слышится из спальни протяжный крик дочери.

Влетаю в комнату к Полине и застаю её сидящей на нашей с ней кровати. Слабый ночник освещает побледневшее лицо дочери и выступившие капельки пота на её лбу.

— Мам, мне очень-очень плохо.

Глава 28

Артём.

— Осталось немного, — произношу негромко, взглянув в зеркало заднего вида."

"Лида держит на руках спящую Полину и то и дело касается губами её лба.

Девочке совершенно неожиданно стало плохо — помимо температуры, которая поднялась до высокой отметки в считанные минуты, прибавилась рвота и сильная слабость. Полина буквально не могла вставать на ноги и жаловалась на сильную усталость и тошноту. Новикова не раздумывая позвонила детскому педиатру, который настоятельно рекомендовал вызвать ребёнку скорую помощь, для того, чтобы поехать и оформиться в стационар. Скорая помощь не понадобилась, потому что я предложил Лиде отвезти их в больницу лично. Так гораздо быстрее и надежнее.

Новикова напряженно смотрит в окно на мелькающие в темноте улицы и дома. Видно, что она сильно волнуется. Нервно закусывает нижнюю губу и что-то тихо шепчет. Гладит Полину по влажным волосам и вновь всматривается на дорогу. Это не та паника, которую я обычно привык видеть на её лице. Это что-то гораздо глубже и сильнее — страх за жизнь и здоровье собственного ребёнка. И хотя мне не понять её чувств даже близко, но отчего-то хочется подбодрить Лиду и сказать ей, что всё будет хорошо.

Я останавливаюсь прямо у приемного отделения детской больницы, где заведующим отделения педиатрии работает мой давний школьный товарищ.

Выхожу из машины, достаю из багажника сумку и осторожно беру сонную Полину на руки. На посту дремлет пожилая медсестра в мятом белоснежном халате, которая увидев нас на пороге лениво открывает глаза и начинает задавать Лиде дежурные вопросы о самочувствии и симптомах.

— Ожидайте. Скоро к вам спустится доктор, — сообщает она будничным тоном и подпирая рукой морщинистую щёку вновь засыпает.