Наваждение Монгола

И тысячи тысяч воинов шли на гору, чтобы победить дракона, ни один не возвращался. Лучшие уходили, Тургун. Самые отчаянные. Не ведающие страха. Все пали как один. Дракон был бессмертным и правил столетия, пока однажды героев больше не осталось и вызвался против зверя один хилый юнец.

Внутри все бушует, откликается и я выпаливаю с обидой:

– Слабаков бьют, мам, над ними смеются и спускают с лестницы в поганой школе.

Говорю зло, а у самого щека печет и глаз с фингалом заплыл. Избил я одного языкастого, который ублюдком обозвал. Безотцовщиной.

А затем его друзья впятером на одного пошли. Пришлось ребрами посчитать ступеньки пролета. Их было сорок две. Длинная лестница попалась.

– Болит щека? Я еще масла принесу, помажу.

Ловлю мать за руку.

– Не нужно. Ты лучше сказ дорасскажи.

Мать улыбается грустно и продолжает:

– Победил тот юный воин дракона. Оказалось, что тот не был бессмертен. Каждый воин побеждал, но увидев несметные сокровища, сам превращался в алчного и жадного зверя…

– То есть мне не стоило тому придурку челюсть выбивать? – спрашиваю с обидой.

– Нет, я всего лишь говорю, что иногда высшая цель меркнет. И грань между героем и чудовищем стирается…

– Твою а… пора спустить пар…

Цежу слова, фиксируя, как машина проезжает через пункт таможенного досмотра и останавливается в частном секторе аэропорта с белоснежным джетом.

Выхожу из автомобиля и поднимаюсь по лестницам, не обращаю внимания на радушную стюардессу, занимаю свое место, прислушиваюсь к реву турбинных двигателей.

Раздражение никуда не уходит. Самолет вскоре взмывает в небеса, стремительно набирая высоту. Я впервые за долгое время просто смотрю в иллюминатор, рассматриваю облака и удаляющиеся крыши домов.

– Напитки, закуски, что-нибудь еще? – грудной голос почти над ухом заставляет оторваться от разглядывания удаляющегося пейзажа и сфокусировать взгляд на девахе, которая сейчас, видимо, предлагает мне значительно больше в коротком словосочетании “что-нибудь еще”.

Вспоминаю, что минутами ранее убеждал себя, что надо спустить пар, только с этой претит. Я другую хочу. Маленькую непокорную бунтарку с пухлыми губами и дерзким ртом.

Стюардесса наклоняется чуть ниже, явно демонстрируя, что находится под вырезом блузки.

Хватаю ее за шею и приближаю к себе кукольное лицо с пухлыми губами. В ноздри ударяет сладковатый запах благородных духов.

Еще пару недель назад я бы нашел применение этому рту и отпустил бы тормоза. Тут явно не прочь отработать и ублажить.

– Свалила.

Заглядываю в густо накрашенные глаза. Не вульгарно. Нет. Дорогие девки выглядят иначе. Они натуральные. Ну или умело косят под это.

– Чтобы не мельтешила перед глазами, пока не приземлимся. Больше ты на меня не работаешь. Увижу…

Не заканчиваю фразу. Отпускаю.