Ненужная мама. Сердце на двоих

Девочки обложили папочку кукольными принадлежностями, крохотными платьицами и разноцветными резинками, а сами прижались к его бокам с двух сторон, устав от игр. Напротив – сосредоточенно пыхтит Рус, склонившись над растрепанным медвежонком. На шее у него – игрушечный стетоскоп, а на коленках – медицинский чемоданчик. Вокруг валяются лохмотья пухового наполнителя, батарейки, оторванные этикетки. Видимо, наш любознательный мальчик в очередной раз решил посмотреть, что у игрушки внутри. Он так все в доме перепотрошил – ни ругань, ни уговоры не помогают."

"- Хм, сынок, надеюсь, это была операция, а не вскрытие, - задумчиво тянет Гордей, а у меня сердце млеет от его ласкового «сынок». Усмехнувшись, он поднимает несчастного мишку, ставит батарейки на место, поправляет липучку. - Патологоанатомов у нас в роду, насколько я знаю, нет…

- Значит, будут, - гремит голос отца за спиной. Он неспешно обходит меня и несет ароматного гуся к столу, ставит блюдо четко посередине. - Не такая уж плохая специальность. Единственный врач, который не несет груз ответственности за здоровье и жизнь человека, - продолжает размышлять вслух, и каждое его слово хлестко бьет по Одинцову, как безжалостная оплеуха со всей силы. - Ему не надо принимать роковое решение, которое может как спасти, так и разрушить чью-то судьбу.

- Может, вы и правы, - выдыхает Гордей, облокотившись о колено. И добавляет, будто сдаваясь: - Видимо, не ту профессию я выбрал.

- Не говори так, - строго осекаю его, передаю стопку тарелок папе, а сама подхожу к Гордею со спины. - Ты спас моего брата, - опускаюсь рядом, уложив ладонь между его лопаток. Нежно веду по спине вниз, чувствуя каждый позвонок под пальцами. Одинцов слишком напряжен, будто каменный истукан. Смягчается от моих прикосновений, но ненадолго.

- Садитесь за стол, обед остынет, - бурчит отец, а я лишь слабо ухмыляюсь. Сейчас он похож не на заслуженного врача страны, а на вспыльчивого ревнивого родителя, который переживает за дочь.

* * *

Не замечаю, как в домашних хлопотах пролетает оставшаяся половина дня. Вечером мы все, уставшие и измученные малышней, собираемся в беседке на улице. Рассаживаемся на подушках, укутываемся в пледы. Папа беседует с Гордеем на медицинские темы, я не вникаю. Лишь бы не ссорились. С трудом борюсь со сном, забравшись с ногами на широкую скамью. На свежем воздухе после насыщенного дня у организма садится зарядка. Кажется, не только у меня…

Алиска засыпает на коленях у Гордея, прижавшись к его торсу, пока он жестикулирует руками, активно объясняя что-то отцу. На малышку папин голос действует как колыбельная. Пока любуюсь ими, двойняшки возятся рядом со мной, забираются под плед, ощупывают меня ладошками, и я слишком поздно догадываюсь, чего они хотят.