Новые райские кущи

Были, конечно, родственники в Питере: дедушка Ерофей (младший сын Прохора Поликарповича, который, считай, воспитал моего родного деда Егора с ленинградской блокады) и его жена, бабушка Катя, которых папа числил за родных бабушку и деда. Они, как я уже сказала, жили в Питере, как и их трое сыновей со своими семьями. Но у всех них и своих забот хватало. В конце девяностых-то годов. Да и папа не стал бы подвергать питерскую родню опасности, подводя их под интерес бандитов. Так что да, мы жили здесь, в малой части только начавшей возводиться усадьбы. Я маленькая была, и меня старались оградить от трудностей и неустроенности быта…

И задумалась, погрузившись в детские воспоминания о том, как приходилось ходить в туалет на улице, как отец раз уехал и вернулся с печником, и услышанные от отца слова про электричество — «врезался» и «воздушка»…

— А почему бандиты оставили Павлу Егоровичу эту землю? — остудил тепло Сониных воспоминаний голым прагматизмом Ладников.

— Папа ввел их в заблуждение, — весело хмыкнула Соня. — Предоставил им документы, по которым владельцем этого земельного участка и всего, что на нем находится, числился его некий американский партнер.

Мол, он назначил отца управлять данной собственностью с целью возведения коттеджного поселка. Против американского партнера русские братки в те времена были бессильны и, решив, что и так достаточно поимели с этого Октябрьского, оставили нас в покое.

— Идиоты, — вынес вердикт Ладников.

— Клинические притом, — консолидировалась с ним Софья Павловна. — На фига отбирать все у человека с таким потенциалом? Умеющего и знающего, как зарабатывать и делать бизнес? Лишать его возможности работать? Ведь проще договориться на долю, как делали это предыдущие рэкетиры.

"

"— А может, оно и к лучшему, — философски заметил Ярослав. — Во-первых, Павел Егорович скинул с хвоста балласт в виде трех сбежавших «закадычных» партнеров. Во-вторых, что называется, получил возможность обнулиться-перезагрузиться, пересмотрел и поменял направление деятельности. А в-третьих, пересидел самое поганое время конца девяностых, когда грабили уже даже не братки, а управленческая структура самого государства. И грабили по-крупному.

— Наверное, — пожала плечами Соня.

 — Говорят же, что все, что ни делается, то к лучшему. Может, таким образом кто-то свыше уберег тогда нас от чего-нибудь по-настоящему ужасного. Не могу судить, не имея полной картины и данных. Но в один момент проблемы с теми бандитами вдруг перестали быть для папы актуальными, и он развил бурную деятельность. Где-то раздобыл денег, взял кредит. Бабушка с дедом, мамины родители, у себя в Воронеже продали квартиру и отдали деньги зятю, а сами перебрались жить на свою маленькую дачку.