Новые райские кущи

Но ты-то, Леша, должен соображать, что говоришь!

— Я не жадный, — усмехнулся Леонид, похоже, наслаждавшийся набиравшей обороты разборкой. — Просто деньги люблю и не вижу в этом чувстве ничего криминального.

— А что — Ленька?! — тут же орлицей, защищающей своего птенца, экспрессивно встрепенулась Глафира. — Ты на что намекаешь, Маша? Что мой Леня чем-то хуже вас, Октябрьских? Или какой-то иной?

— А то лучше? — разведя руками и покрутив головой, с горячим сарказмом заявила тетя Маша. — Он вообще каким рылом к нашему крыльцу и к тем сокровищам, спрашивается? Борец хренов за справедливость!

— Ты совсем сдурела, Маша, так оскорблять Леонида?! — мгновенно заливаясь пунцовым румянцем от беспредельного возмущения, рявкнула Глафира.

 — Он мой муж, член нашей семьи! Ты лучше мать спроси и вон Соньку, каким боком, например, к сокровищам этот ее бывший и зачем вообще его мать вызвала?! — понесло тетку Глашу в полный разнос по кочкам, уже не пойми в какие дали.

— Да что вы пристали к Соне?! — прокричала, встревая в разборки взрослых дам, малолетняя Дашка, ринувшись защищать сестру. — Боитесь за своего Ленечку ненаглядного? Может, это он и потырил добро-то! Если и не сам, то нанял кого.

Все знают, что дядь Леня ваш к игре в карты пристрастился! Наверняка накосячил с этой игрой и приехал у отца денег выпрашивать, чтобы долги свои закрыть! — окончательно разбушевалась Дарья.

— Заткнись, дрянь малолетняя! — рявкнула Глафира, приходя в неистовство. — Совсем охамела!

Но Дашка, закусив удила, не в силах была остановиться, наигранно-значимым, низким, обещающим всяческие неприятности голосом продолжила:

— Ведь Ярослав Олегович — он такой: все видит, все просчитывает.

Наверняка уже вычислил преступника. А может, это вы прибрали себе сокровища, тетушка? Ну, чтобы муженька любимого выручить? Или «мерседесик» какой ему прикупить, дачку с яхточкой? Он же у вас любит, когда дорого-богато, а?

От столь прямолинейного наезда и дикой, несправедливой инсинуации, высказанной какой-то малолетней стервозной дурищей, у Глафиры Антоновны обжигающим возмущением опалило горло. Обводя всех диким взглядом выпученных глаз, пытаясь вздохнуть, но лишь хватая безуспешно ртом воздух, она указующе тыкала пальцем в сторону Дашки, видимо, требуя торжества той самой справедливости, о которой упоминал выше в разговоре ее муж.

— Так, хватит! — лязгнув железом своего особого голосового тембра и припечатав отданный приказ хлопком ладони по столу, отрезала Эльвира Аркадьевна. И приступила к раздаче указаний: — Леня, постучи Глафиру по спине и дай ей воды. Дарья, прекрати донимать тетку. Ты и так перешла всякие границы, оскорбляя людей своим непотребным хамством и выдвигая огульные обвинения, это неприемлемо.