Новые райские кущи

Выйдя из кафе, они неспешно прогуливались по бульвару, и Софья продолжила увлеченно, эмоционально рассказывать какую-то забавную историческую байку-курьез, которую начала еще в кафе…

И, засмотревшись, залюбовавшись девушкой, гибельно-безвозвратно погружаясь в мир под названием Софья Октябрьская, Ладников признался самому себе, что, оказывается, сильно ошибался в высокой оценке своей круто прокачанной способности управлять, контролировать желания, эмоции и порывы. Просто в какой-то момент он вдруг осознал, что у него не осталось сил сдерживаться, бороться с наваждением и притяжением.

И он шагнул к Соне, обнял и поцеловал — поцеловал ее голос, ее дыхание, ее запах, ее мягкие, чудные, казавшиеся по-детски припухшими губки…

И потерялся в этом сладко-терпком поцелуе безвозвратно…

Их первый поцелуй был ошеломляюще прекрасным! По крайней мере, именно таким его чувствовала тогда Софья, и именно таким она запомнила его навсегда. Губы Ярослава были мягкими и нежными и одновременно требовательными и сильными. От него едва уловимо пахло терпким мужским парфюмом с нотками мускуса и табачных листьев, а вкус его поцелуя напоминал наполненную солнцем теплую, спелую малину…

От невероятного клубка чувств и эмоций, захвативших и обрушившихся на нее, у Софьи кружилась голова и что-то постанывало и билось нетерпеливо в груди.

Какие там порхающие бабочки — фигня! Ей казалось, что какая-то фантастическая, небывалая птица расправила крылья внутри нее, и она сейчас просто взлетит… И улетит не одна, а в паре с крепко обнимавшим ее мужчиной…

Соня резко выдохнула, стараясь остудить возбуждение, вызванное яркими нахлынувшими воспоминаниями, поднялась с кровати и подошла к большому круглому окну.

Вглядываясь в даль, куда-то поверх ограждавшего участок забора, обняла себя за плечи, чувствуя, что мелко подрагивает — не то замерзнув от своей слишком чувственной реакции на воспоминание о том их далеком, первом поцелуе, не то, наоборот, слишком уж разгорячившись.

Вырвавшиеся на свободу картинки прошлого, не сдерживаемые более Сониными запретами и волевыми окриками, накатывали на нее все новыми и новыми волнами, словно она попала в эмоциональный шторм и никак не могла из него выбраться.

В тот вечер они не смогли оторваться друг от друга и расстаться…"

"Да нет, не так постно-плоско и еле тепленько! «Не смогли расстаться» — глупости! Когда они прервали тот свой первый поцелуй и замерли, обнимаясь и тяжело дыша, оба со всей ясностью понимали и отдавали себе отчет, что их уже не существует врозь, по отдельности и поодиночке. И оба абсолютно четко осознавали, что расстаться сейчас не просто невозможно, а это какая-то запредельная, дикая ерунда.