Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны \

Так, словно стоит мне прерваться, и мир исчезнет.

Ариелла сначала упирается своими кулачками в меня, а потом, когда я делаю вид, что вот-вот отпущу, вцепляется пальчиками в мой воротник, и сама притягивает к себе. С ее губ срывается тихий стон, когда я слегка прикусываю ее нижнюю губу, а потом ласково провожу по ней языком.

Я удерживаюсь буквально на краю, особенно когда Ариелла «идет в наступление» и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Демонам бездны известно, насколько мне трудно это сделать, но я мягко останавливаю ее дрожащие от волнения руки и заставляю себя оторваться от ее невыносимо сладких губ.

— Что-то не так?

— Ариелла… Все не так. Это все должно быть не так. Быть может, когда-то, кажется, еще в прошлой жизни, я бы и хотел… Был бы готов. Но Грона не вернешь, а ты… Ты особенная, — прислоняюсь своим лбом к ее и смотрю в ее глаза.

— И что же теперь тебе мешает? — замечаю в ее взгляде что-то новое. Какой-то непривычный блеск.

Нет, ее глаза всегда были прекрасны, но…Сейчас стали как будто во много раз ярче, насыщеннее, как будто там есть что-то, что мне еще предстоит разгадать.

— Страх.

— Страх?"

"— Я боюсь, что ты потом можешь передумать, будешь всю оставшуюся жизнь жалеть, что пошла на это, — слова даются мне с трудом, потому что если Ариелла действительно согласится со мной, это будет хуже, чем смерть от клинка орка.

— Ты дурак. Ты же знаешь это?

— Кто угодно.

— И что нам теперь делать?

— Задавать вопросы, — усмехаюсь я. — Ты свой задала. Теперь моя очередь. Раз уж я все-таки не женат и мне не надо мучиться от того, что не хочу делать тебя содержанкой, но и отпустить не могу… Потому что люблю больше жизни. Ты выйдешь за меня? За меня, потерявшего своего дракона?

Ариелла вся замирает.

Глава 53

Сердце замирает, а потом начинает гулко и быстро стучать, когда до моего затуманенного сознания доходит смысл слов Нортона. Нет, не то, чтобы я не верила в его чувства… Не после всего того, что между нами было, через что мы прошли и уж тем более не после того, как он поверил мне, хотя все слова должны были показаться бредом ненормального.

Но он сказал. Вслух. Открыто. Как само собой разумеющееся. «Люблю тебя больше жизни».

К горлу подкатывает распирающий комок, а глаза наполняются слезами. Мне хочется и улыбаться, и плакать одновременно, как будто чего-то одного просто не хватит, чтобы выразить те эмоции, что бурлят сейчас внутри меня.

— Если ты надеешься, что я откажусь, спешу тебя разочаровать, — выдаю я.

— Нет. Надеюсь, что согласишься.

— Хм… Раз так… то у меня будет условие.

— Условие, — усмехается Нортон, поднимая бровь.