Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны \

— И ты, конечно, даже не подумала, что, раз так долго ее нет, то могло случиться что-то не то? — возмутилась я, хотя что возьмешь с подростка-то.

— Я думала, они загуляли… Ну… Мери говорила, что хочет позволить…

— Стоп! Уволь меня от вот этих вот глупостей и… моли богов, чтобы она не успела ничего позволить этому сопляку и вообще была жива, — я натягивала платье, а Анна споро помогала мне.

— Я когда узнала, что произошло с Ойлином, я так испугалась…

— Да, так испугалась, что не подумала, что с Мери может произойти что-то плохое, — я продолжала ворчать.

Вот последнее оказалось зря, потому что после этого она окончательно расстроилась и расплакалась. Но было уже не до того, чтобы ее успокаивать. Я решила поговорить с ней попозже, строго-настрого запретила выходить из таверны, и мы с Ортой пошли в лагерь.

Горвенц посовещался с магами, которые сказали, что быстро от Ойлина сейчас ничего не получится добиться. Потом допросил тех солдат, что должны были караулить парня.

Они сказали, что действительно видели, как Ойлин ушел с девчонкой в лес.

То, что это иллюзия, солдаты поняли не сразу, а когда поняли, уже не думали о девушке, кинулись на звук рычащих орков. В общем, максимум, что могли показать эти ребята — место, где «сидели голубки».

Поэтому очень быстро организовал отряд по поиску. Всех поднимать не стали, отложив это на тот случай, если быстро не найдем.

Орту уговорили остаться в лагере, а мы вместе с группой выдвинулись в лес.

Время идет, а результата нет. Указанное нерадивыми солдатами место мы нашли и осмотрели сразу же, но толка в этом не было. Горвенц уже начинает говорить о том, чтобы вернуться и снарядить несколько отрядов для сплошного прочесывания леса.

«Нет запаха, — жалуется она. — Это сделано специально».

«А я с кошкой согласна. Этот мелкий продумал все», — соглашается с Альбой голос в моей голове.

«Да. Но тогда нужно задуматься, насколько серьезным было то, что готовил Ойлин и то, чему мы помешали», — вставляю свои пять копеек в разговор я.

Альба идет, нервно подергивая хвостом и периодически останавливаясь, чтобы принюхаться. Я стараюсь гнать от себя дурные мысли, сильнее сжимаю от злости зубы и с еще большим усилием всматриваюсь и вслушиваюсь в темноту.

— А ведь мы могли не пережить сегодняшнюю ночь, — задумчиво говорит Горвенц, видимо, тоже стараясь не думать о плохом. — Мы нашли у того, который сейчас отдыхает в подвале, карту с планом.