Отец поневоле (СИ)

И при мысли, что точно так же я могу посчитать незнакомыми кого-то из близких, становится неожиданно, больно, отчего слезы непроизвольно выступают на глаза.

— Алина, вам плохо? — чутко реагирует Володя.

— Нет-нет, все нормально. Просто голова еще побаливает.

— Да, точно, — он рассеянно проводит рукой по волосам. И я зависаю, ловя едва мелькнувшее ощущение, что где-то я это уже видела.

— Миша, пойдем. Алине надо отдыхать.

— Уже? — расстроенно тянет малыш. — Ты ведь придешь к нам в гости, когда поправишься?

Я беспомощно смотрю на него, а затем на Владимира.

— Миш, мы это уже обсуждали.

— Но ты ведь сказал, что мы можем забрать ее к себе! — неожиданно выдает ребенок.

Я ошарашенно перевожу взгляд на мужчину. У того выступает едва заметный румянец на щеках. Будто он сильно смущен.

— Ну, пап! А как же помогать?

Он виновато смотрит на меня, а затем все же говорит:

— Алина, понимаю, что, может, мое предложение будет выглядеть довольно странно, но… Если вы так и не вспомните ничего, то вы могли бы пожить у нас.

— У вас? Вы серьезно?

— Конечно. Миша потерялся в тот день и долго ходил искал меня, но никто не помог ему.

— Вы чувствуете себя обязанным? — заканчиваю его мылсь.

— Мне просто хотелось бы помочь хорошему человеку, — возражает Володя. — Так что буду рад, если смогу облегчить ваше непростое положение.

— А мама Миши она не будет против? — осторожно спрашиваю я. Вообще первая мысль — отказаться. Почему-то не представляю себя приживалкой в чужом доме. Но потом вмешивается голос разума и здравый смысл.

А куда я пойду, когда меня выпишут? Я уже поняла, что нахожусь в государственной больнице. И здесь не церемонятся особенно.

Вот только дома-то у меня и нет. Точнее, я не помню есть ли он вообще.

— Не будет, — неожиданно жестко отвечает Владимир. — Она с нами не живет. Мы в разводе.

— Простите, — смущаюсь от его реакции. Видимо наступила на больную мозоль. Но не спросить просто не могла.

— Ничего страшного, Алина. Вы поправляйтесь. Мы как-нибудь еще зайдем.

— Спасибо, — искренне произношу, а Миша внезапно подходит ближе и прижимается ко мне.

— Я тебе потом все-все свои игрушки покажу, — шепотом выдает он.

И столько мольбы в его просьбе, что у меня сердце сжимается. Неужели мальчику так одиноко? Может, отец не так уж часто с ним проводит время? А учитывая, что и мать с ними не живет… И тут же останавливаю себя — меня это не касается. Не мое это дело. Мне бы со своей памятью разобраться.

— Спасибо за приглашение, — с трудом выдавливаю, чтобы не расстраивать ребенка."

"Его отец достает визитку и кладет на тумбу.

— Оставлю на всякий случай.