Отец поневоле (СИ)

Правда, но…

— Но останешься с ним? — резко спрашивает он.

— Да… Платон и его сын. Я не могу его предать. Не могу…

— Ты готова рискнуть ребенком? — продолжает давить Емельянов. — Люди, от которых ты сбежала, не отпускают никого. Ржевцев очень опасен. Очень.

Его слова звучат, словно приговор. Именно в этот момент я понимаю, что у меня только один выход. Потому что эту фамилию я слышала во сне. И не один раз…

— Я поняла. Спасибо, что сообщил.

Заканчиваю разговор, отбрасываю мобильный и обессиленно опускаюсь на постель. Если верить Емельянову, то у меня на спине — мишень.

Наверняка Назар будет пытаться сделать все, чтобы защитить меня. Да только… Черт… Видимо, поэтому я и оставила Платона бывшему мужу, а сама сбежала.

Чтобы защитить. Спрятать.

В ушах так и стучат слова — “люди, от которых ты сбежала, никого не отпускают”.

Никого…"

"Платон просыпается, и мне все же приходится переключиться с тяжелых мыслей, которые все-таки не уходят полностью. Даже Аврора замечает это, но я отговариваюсь общими фразами про головную боль. Не знаю как бы справлялась и дальше, но вижу в окно, как на территорию въезжает машина Назара.

Вроде бы рано, но я выдыхаю с облегчением. Мне нужна всего минутка. Чуть-чуть побыть слабой, чтобы потом принять еще одно сложное решение.

Поэтому оставив Платона на бабушку, чуть не бегом спускаюсь вниз. Увидев Адамиди, торможу всего лишь на мгновение.

— Что-то с Платоном? — тут же спрашивает он.

— Нет, но… — осекаюсь под его встревоженным взглядом. Сейчас я лишь сильнее убеждаюсь, что муж положит все, чтобы обезопасить меня и сына. Все. Даже свою жизнь.

— Но что?

У меня нет ответа на его вопрос. Я не имею права рисковать ими.

Моими любимыми мужчинами. Поэтому подхожу ближе и прижимаюсь так крепко, как только возможно.

— Поль…

— Просто обними меня, — тихо прошу его.

Назар не спорит, дает мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь именно в эту минуту. Конечно, он будет ругаться, когда узнает о том, что сделаю. Но так будет лучше для всех. И для него с Платоном в первую очередь.

— А теперь пойдем-ка поговорим, — требовательно произносит он спустя несколько минут. — Давай, я слушаю.

— Просто соскучилась. Знаешь, сон плохой приснился.

— Да неужели? — муж явно не верит мне.

Но у меня нет права на ошибку.

— Ага.

— А если честно? Поль, я же вижу все по твоим глазам. Я думал… — Назар тяжело вздыхает, разочарованно качает головой и отходит в сторону. — Я надеялся, что со всеми недосказанностями мы покончили вчера и, наконец, поняли друг друга.

Боже, как же мне стыдно в этот момент. Как ужасно стыдно смотреть ему в глаза. Да я и не смотрю. Стою и трясусь от одной только мысли, что из-за меня они с Платошей могут пострадать.

— Мне просто приснился плохой сон. Вот и все.