Перегрин

Выдернув клинок, я быстро отшагнул назад и вправо, за щит противника, и увидел, как из раны ручьем хлынула кровь, стекая в левую глазницу и ниже. Меня всегда удивляло, почему из ран на лбу течет так много крови? Вроде бы там шкура да кости, негде ей накапливаться. Противник тряхнул головой, чтобы убрать кровь, закрывшую левый глаз. Видимо, это было лишним, мозг не выдержал и отключился. Веки обоих глаз зажмурились, подергались, как в тике, и затихли, опускаясь вместе с ослабевшим телом на сухую утрамбованную землю.

Я почему-то красиво, как на строевых занятиях, сделал разворот кругом через левое плечо и зашагал к входу в склад, где поджидали Антидий, Фрасилл и еще два охранника, имена которых я не знал. Ни слова не говоря, швырнул им под ноги меч, щит, шлем и наруч, после чего зашел в помещение. Там, вопреки моим ожиданиям, посмотрели на меня без обиды или мстительности.

— Я говорил Лампирию, что так, как ты, наблюдать за нашей разминкой может только опытный воин. Он не поверил — и поплатился. Туда ему, подонку, и дорога! — произнес вместо эпитафии римлянин. — Теперь будешь моим соседом по камере.

6"

"Он и правда оказался римлянином и даже называл себя выходцем из древнего патрицианского рода. Это типа римского потомственного дворянства. Его полное имя было Гай Публий Минуций. На счет патрицианской родословной у меня были большие сомнения, потому что из случайных фраз сокамерника понял, что его мать относилась к женщинам с пониженной социальной ответственностью и, как следствие, высокой ценой. Хотя вполне возможно, что произвела она сына от представителя патрицианского рода. Похоти все сословия покорны. Гай Минуций был человеком веселым и ветреным, жил здесь и сейчас, причем не только потому, что его нынешняя профессия обязывала не строить планы на далекое будущее. Два года прослужил легионером в Малой Азии, где по одной его версии попал в плен и был продан в рабство, по другой — дезертировал с тем же результатом, по третьей — проигрался в кости и рассчитался, как сумел. Самое забавное, он абсолютно не смущался, когда я указывал, что вчера версия была другая.

— Да какая разница?! Не разменивайся на такие мелочи, иначе жизнь станет рабством! — отмахивался он легкомысленно, будто в данный момент не был рабом.

Я перестал воспринимать всерьез его рассказы, поэтому мы быстро подружились. Тем более, что нам не придется сражаться друг с другом. Поведал ему версию о младшем сыне тирана из далекой Гипербореи, чем вызвал искреннее восхищение и уважение. К чужим рассказам Гай относился, не размениваясь на мелочи, чтобы, наверное, ненароком не оказаться в рабстве. Хочешь быть сыном тирана — будь им! Тренировались мы в паре, кое-чему научив друг друга. Да и вообще, между «стариками» отношения были товарищескими.