Перегрин

Я не сразу понял, почему они считают это место хлебным, пока не увидел, что почти каждый из приплывших что-нибудь подавал нищим, радуясь, наверное, благополучному возвращению домой или прибытию в Город. Римляне именно так называют свою столицу, скромно и просто. Подал нищим и Гай Публий Минуций, распределив с полсотни бронзовых ассов, благодаря чему на несколько минут прослыл самым богатым и щедрым гражданином не только Города, но и Республики. Свою страну римляне называют тоже скромно и просто. Через ворота нас пропустили без вопросов, несмотря на то, что у моего попутчика на портупее висел гладиус в ножнах, а на плече был мешок, из которого выглядывали рукоятка моей сабли и мой лук со стрелами в сагайдаке. Наметанный глаз стражников сразу определил, что передними гражданин Города. Именно Города, потому что гражданам Республики вход в него с оружием запрещен."

"За воротами начинался Бычий рынок. Видимо, раньше здесь торговали скотом, но сейчас все было застроено инсулами и храмами. Один из храмов, посвященный Геркулесу, показался мне знакомым. Может быть, доживет до двадцать первого века и вновь предстанет предо мной. Все остальное было непохоже на что, что я здесь видел когда-то в будущем. Чему не сильно удивился. Отсутствие впечатливших меня когда-то Ватикана, виллы Боргезе и фонтана Треви подразумевалось, а вот в то, что до сих пор нет Колизея, я поверил не сразу. Почему-то не сомневался, что амфитеатр уже сооружен, и увижу его, такой высокий и величественный, как только пройду городские ворота, и крепостные стены не будут закрывать обзор. Увы, из высоких зданий разглядел я только инсулы в пять-шесть этажей, которых было очень много, стояли впритык, и кривые улочки между некоторыми были так узки, что, вытянув в окно руку, можно было пожать руку живущего напротив.

— А где проводятся бои гладиаторов? — спросил я.

— В смысле, поминальные бои? — уточнил Гай, которому я во время отсидки объяснил значение слова «гладиатор», но, как сейчас понял, зря потратил время. — Да где угодно, только плати!

Расталкивая прохожих, мы пошли к Овощному рынку, где возле храма Януса проживала мать моего попутчика. Как ни странно, мне показалось, что сейчас в Риме проживает больше людей, чем в двадцать первом веке. Впечатление многолюдности возникало из-за толчеи на улицах. Давно у меня не возникало чувство, что я в московском метро в час пик. Рим исправил этот недочет. По словам моего гида, в Городе сейчас полмиллиона жителей. Поскольку Гай Публий Минуций считать умеет только до десяти, я сразу поверил ему.

Одеты жители Рима были по-разному, но почти вся одежда шерстяная. Кое-кто из мужчин носил тогу, запретную для иностранцев. Это кусок ткани длинной метров пять-шесть, которым обматывали тело, образуя каскады складок.