Перегрин

Потом, видимо, вспоминает, что и со мной тоже приходится служить, и говорит: — Ты, вроде бы, получше их. Потренировать немного — и получился бы хороший солдат.

Я улыбаюсь про себя, но ничего не говорю. От центуриона зависит, как будет протекать моя служба, так что напрягать с ним отношения ни к чему. Пусть тешит себя уверенностью, что имеет больше боевого опыта.

— Весла на воду! — в очередной раз командует Сафон.

На этот раз он доводит либурну до холма, прибрежный склон которого порос низкими деревьями и кустами. Я не сразу понял, почему не понравился этот холм. Вроде бы ничего необычного и тем более отталкивающего, враждебного в нем не было. Я смотрел на него и пытался понять, из-за чего появилось раздражение. Течение относит либурну от холма к середине долины, куда уже подошли передовые манипулы легиона. Солдаты шагают бодро. Наверное, не израсходовали еще заряд хорошего настроения, полученный при спуске с горы. Всадники трусцой скачут впереди них.

Как только мы равняемся с головой пешей колонны, Сафон приказывает гребцам приступить к делу. Под монотонный стук барабана либурна набирает скорость, обгоняет всадников, подходит к холму. На этот раз кормчий ведет либурну выше по течению до дальнего края холма.

И тут я понимаю, что мне не нравилось. Отсутствие птиц. Обычно при нашем приближении с растущих на берегу деревьев взлетали птицы. Одни раньше, другие позже, но их было много, а здесь словно вымерли. Или спугнул кто-то до нас.

Я подошел к центуриону и доложил:

— На берегу между деревьями кто-то прячется.

— Кого ты там увидел? — спросил Фест Икций.

— В том-то и дело, что никого, — ответил я. — И птиц я тоже не увидел, хотя здесь их должно быть много. Значит, в лесу прячутся люди. Много людей.

Ссылка на отсутствие птиц сразу настораживает центуриона. Уж он-то должен знать, что тишина в лесу — первый признак засады. Фест Икций смотрит на судового трубача, но не решается дать сигнал тревоги без стопроцентной уверенности.

— Надо бы проверить, — произносит он и смотрит на меня.

Инициатива наказуема исполнением.

— Скажи кормчему, чтобы спустил лодку, — подсказываю я.

Мог бы, конечно, попонтоваться — нырнуть с бака и доплыть до берега, но нет желания продираться через кусты голым и босым. Растительность здесь считает святым долгом иметь колючки и цепляться к каждому, кто в нее сунется. Да и без оружия не хотелось идти. После попадания в рабство я стал маниакально осторожен. Лук брать не стал, толку от него в лесу мало. Поскольку в римской армии саблю слева носят только командиры, а носить справа я не привык, закрепляю ее на спине наискось, чтобы удобно было доставать из ножен правой рукой. Щит тоже не стал брать. Без него легче убегать.

На воду спустили тузик.