Ревизор в Академии, или Пикантная особенность

– Почему вы решили, что я в беде?

– Дэрин, ты собиралась замуж за Иррилия! Он сам звонил своей матери и сообщал, что ты дала согласие.

Ну логично. О таких вещах сообщали сразу всей родне. Эльфийская помолвка – вещь важная. К ней частенько идут очень долго.

Я вспомнила маменьку Иррилия – хрупкую светловолосую женщину со стальным взглядом серых глаз – и мысленно сглотнула. Для нее сын был светом в окошке. Удивительно, как она еще не позвонила мне и не начала ругать.

– Мама…

– Скажи честно, милая!

Мама буквально заставила меня присесть на край незаправленной постели, сама села рядом и взяла за руки.

– Дэрин, он тебя… – губы мамы подрагивали, – он тебя… принудил?

Как вспышка: горячие источники, жаркие поцелуи, а потом то, от чего я по ночам просыпалась от волнения и смущения.

– Нет. Ни к чему меня не принуждали.

– Дэрин, пока отец отвлекает твоего мужа, мы можем выйти! Тебя же здесь ничего не держит?

Мама с некоторой тревогой покосилась на мой живот. Да они сговорились?

Я проигнорировала ее взгляд и сказала:

– Во-первых, я работаю и на носу экзамены.

– Неужели ты думаешь, что он тебе позволит работать?

– Как видишь, я работаю.

На лице мамы проступило весьма скептическое выражение, а при взгляде на татуировку она скривилась, как будто увидела нечто отвратительное. Меня это уязвило. Пусть я и сама не в восторге от замужества, но это… наш брак. Дева Лесная, я все же хотела попробовать.

– Тебе нужно спрятаться и дождаться Иррилия.

– Зачем?! – воскликнула я, в непонимании глядя на мать.

– Он вернется и сделает тебе ребенка. Мы оспорим ваш брак! – скороговоркой произнесла мама.

– Что-о-о?! – Я в шоке уставилась на нее. – Ты предлагаешь мне сбежать от мужа, чтобы забеременеть от другого и потом свой позор вынеси на обсуждение всем? Ладно я, а о судьбе ребенка ты подумала? Как ему жить с таким клеймом?

– Дэрин, но он же демон!!! – вскричала она, как будто это было худшим из пороков.

– Я знаю. – Я встала с кровати, заканчивая нелепый разговор.

– Куда?! Дэрин, бросай эту работу. Слышишь, я запрещаю тебе! – схватилась она за сердце.

– Я жива, здорова и не собираюсь бросать ни его, ни работу, – отчеканила я.

У мамы стало такое лицо, как будто ей сказали, что все ее любимые розы завяли. Хорошо, на прикроватной тумбочке стоял графин с водой. Я налила ей попить, чтобы успокоилась, а заодно и сама выпила, успокаивая нервы.