Семисвечник царя Соломона

Я села в машину, мы доехали до моего дома в полном молчании, я вышла, не прощаясь.

Василиса открыла ворота двора своим ключом, охранник сладко спал в своей будочке, и это было хорошо.

Поставив машину, она посмотрела на окна своей квартиры. Свет нигде не горел, и это тоже было хорошо, стало быть, муж спит, и есть надежда, что она сумеет проскользнуть незаметно.

Лифт открыл двери бесшумно, Василиса вгляделась в зеркало и пришла в ужас.

Вид ее был кошмарен. Эта размазанная косметика, волосы, стоящие дыбом, а главное – рукав, который висел на ниточке. И эта зараза Федька ничего ей не сказала! Нет, сестра точно ее терпеть не может, потому что завидует.

Тут все тот же противный голос, который поселился где-то внутри, ехидно напомнил Василисе, что Федька сейчас придет домой и никто не спросит грозно, где она была, и не нужно будет врать и изворачиваться, а можно принять ванну и спокойно лечь спать. И спать завтра сколько захочешь, хоть до вечера.

И Василиса тут же позавидовала сестре.

Пока лифт ехал на двенадцатый этаж, она успела кое-как причесаться, подкрасить губы, снять порванный пиджак и убрать его в непрозрачный пакет.

Очень тихо, как заправский взломщик, она открыла дверь своей квартиры и прошла на цыпочках в прихожую.

Но там наткнулась на пуфик, с него упало на пол что-то тяжелое, как оказалось, портфель мужа.

Через минуту в прихожей зажегся яркий свет, и возник Георгий в трусах и босиком. Сонно моргая, он уставился на Василису и только и мог спросить:

– Который час?

– Не знаю. – Василиса отчего-то не любила наручные часы, вместо них носила на руке просто браслет. Так даже лучше – браслеты можно менять. А точное время всегда можно узнать по телефону. И вообще, счастливые часов не наблюдают, смеялась она, когда муж хотел подарить ей часы.

Так что сейчас она только пожала плечами и хотела проскользнуть в ванную. Но не тут-то было, Георгий двумя шагами перекрыл ей путь и встал, сложив руки на груди, как Наполеон.

Было очень смешно – грозное выражение лица никак не вязалось с широкими трусами и босыми ногами. Василиса низко наклонила голову, кусая губы.

Очевидно, Георгий кое-что понял или же увидел свое отражение в большом зеркале, что висело в прихожей, поэтому он убрал руки, но смотрел вопросительно.

Василиса поняла, что нужно немедленно что-то сказать. Что-то правдоподобное и убедительное.

– Понимаешь… – начала она, – бабушка…

– Ага, – кивнул муж, – про бабушку я все знаю. Она сама мне позвонила, вас искала. Сказала, что все ее бросили, оставили одну. Сижу, говорит, за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе осел молодой…

Василиса собиралась скептически улыбнуться, сообразив, что муж явно блефует.