Шах и мат

Линии и бороздки пролегают глубоко в коже. Было бы так легко провести по ним пальцами, обрисовать эти узоры.

Я… Не знаю. Может, это плохая идея. Может, я недостаточно хороша. Не понимаю, откуда в Нолане этот огонек, на который я всегда летела. Не знаю, смогу ли стоять рядом с ним и быть далеко.

Я ничего не знаю, но у меня есть один вопрос, который я хочу задать:

– Нолан?

– М?

– Зачем ты прилетел в Вегас?

Его пальцы сжимают мои. Мое слабое сердце делает сальто.

– Мэллори. Потому что здесь была ты.

Глава 20

– Если ты пойдешь ладьей на g5…

– …тогда слон…

– …но эта пешка…

– …на g7…

– …нет, если не хочешь подставить короля под удар…

– …знаешь, есть такая штука, называется рокировка…

– Эм… ребята?

Мы с Ноланом поворачиваемся к Тану и одновременно раздраженно выпаливаем:

– Что?

Тану стоит, прислонившись к косяку. Выражение ее лица скорее скептическое, чем испуганное. Волосы собраны в небрежный пучок, комбинезон в виде коалы висит свободно. Она в очках, а значит, уже сняла линзы, а это, в свою очередь…

– Уже одиннадцать сорок. Вы здесь сидите с двух, и, кажется, вас все устраивает. Но если вы вдруг решите, что героические подвиги украинских гроссмейстеров середины прошлого века недостаточно питательны, в холодильнике пирог из курицы.

Нолан мрачнеет:

– Почему вы не позвали нас на ужин?

– Мы звали. Трижды. И каждый раз вы бурчали что-то нечленораздельное. Я записала это на камеру и сделала микс с Dragostea[48] для тиктока. Хотите посмотреть?

– Доброй ночи, Тану, – отвечает Нолан.

Она хорошо знает его, поэтому исчезает прежде, чем он встает.

– Давай поедим, – говорит он мне.

– Подожди. – Я тяну его за рубашку. – Нам нужно закончить…

– Тебе нужно поесть. Идем.

Когда я сказала Дарси, что часть декабря и январь буду жить у Нолана на севере штата Нью-Йорк (да, у него свой дом; да, я пробормотала: «Ешь богатых»[49], когда он мне сообщил), сестра скептически посмотрела на меня и спросила: «Насколько разумно ехать в уединенный домик в лесу в компании Убийцы королей?»

Спустя несколько недель я все еще не уверена в ответе. Я сижу на кухонном столе и наблюдаю, как Нолан стоя поглощает еду – быстро, по-деловому, будто забрасывает уголь в топку. Очевидно, мыслями он все еще в партии, которую мы анализировали.

Его дисциплина, конечно, впечатляет.

Он просыпается раньше, ложится позже и работает усерднее, чем все, кого я знаю. Он относится к себе со всей строгостью. Целеустремленный, исключительно упорный в разборе чужих партий: препарирует каждый ход, постоянно возвращается к тому, что уже пройдено, смотрит несколько партий сразу и продумывает ходы наперед. Нолан никогда не устает и ни в чем не сомневается. Он упорный, даже одержимый.