Шах и мат

И вот передо мной потрясающий пустой бассейн.

Но есть одна проблема: у меня с собой нет купальника. Древнее бикини, которое осталось где-то дома в шкафу, едва на меня налезало, когда моя грудь была на размер меньше. Вполне возможно, Голиаф прямо сейчас вытирает им свою задницу. На мне сейчас белье, которое можно с натяжкой назвать похожим на бикини. Но я очень хочу плавать.

Недолго думая, стягиваю платье через голову, стряхиваю сандалии и швыряю их на ближайшую скамейку. Затем прыгаю в воду с громким плеском.

«Мне нужно свести ошибки к минимуму, – говорю я себе спустя пятнадцать минут, лежа на поверхности воды и разглядывая потолок. Отражение волн на его глади напоминает искривленную, искаженную шахматную доску. – Мне необходимо расширять знания, раз уж я не достигну за год достаточной глубины. Я должна играть более непредсказуемо».

Когда вылезаю из бассейна, настроение улучшается. Я налажала сегодня, но сфокусируюсь на том, чтобы стать лучше. Если знаешь свои слабости, можно правильно продумать тренировочный процесс. В любом случае я посвящаю этому довольно много времени.

«Ты обманываешь ради стипендии», – напоминает голос в моей голове. Он принадлежит или мне, или Истон – не разберу.

«Ну, так и есть, – защищаюсь я в ответ, хватаю платье и обувь и пытаюсь протереть глаза от хлорированной воды. – Но я подписала годовой контракт, так что с таким же успехом могу…»

И замираю, будто громом пораженная.

Я здесь больше не одна. Кто-то стоит прямо напротив меня. Этот человек босой и в плавках. Я поднимаю взгляд выше, еще выше, еще и…

У меня скручиваются внутренности. Нолан Сойер смотрит на меня сверху вниз, между бровями пролегла неглубокая морщинка. Я ошеломлена, что у него… отличное тело. Грудь. Плечи. Бицепсы. Ни один человек в мире не может так выглядеть, если все, чем он занимается, – это целыми днями передвигает фигуры весом не больше унции.

– Я… П-привет, – заикаюсь я.

Не знаю, что еще сказать, когда он вот так возвышается надо мной.

Но он не отвечает. Просто продолжает пялиться на мой просвечивающий лифчик и трусики с маленькими радугами. Температура в помещении повышается. Гравитация становится сильнее. Я беспокоюсь, что ноги в какой-то момент меня не удержат.

Затем вспоминаю, что сказал друг Коха: «Он знает, что она здесь?» – «Ну, она все еще жива. Так что, очевидно, нет».

Меня охватывает страх.

Нолан Сойер презирает меня. Нолан Сойер хочет убить меня. Нолан Сойер смотрит на меня сверху вниз с раздирающим душу напряжением, которое человек обычно припасает для тех, кого ненавидит с силой миллиона жаждущих крови медведей.

Разве не он однажды сломал септум в носу другого игрока? До меня доходили разные истории.