Шах и мат

Сойер прислонился к перилам, руки скрещены на груди, взгляд бегает между нами, будто он пытается понять, почему мы так похожи. Это всегда сбивает людей с толку, когда они видят нас впервые. Мне приходится останавливать себя, чтобы не сболтнуть лишнего типа: «Они мои сестры, не дочери…» Да, людям порой приходит в голову и такое.

На нем джинсы и темная рубашка. Возможно, из-за того, что перед ним нет доски и арбитра, а в поле зрения – прессы, он почти непохож на себя. Вполне сойдет за атлета. Или студента на футбольной стипендии. Суровый, привлекательный молодой человек, который – предположительно – не встречался с Бодлер, не называл – подтвержденная информация – интервьюера ублюдком, потому что тот заявил, что его игра выдохлась.

– Ты друг Мэл? – спрашивает Дарси.

Сойер склоняет голову набок. Изучает ее. Ни тени улыбки.

– А вы – друзья Мэл?

Если бы в мире существовала справедливость, Дарси и Сабрина хорошенько бы высмеяли его, а после выпроводили вон. Но нет, они хихикают, как обычно делают в присутствии Истон. Что за…

– Как тебя зовут?

– Нолан.

– Меня Дарси. Как мистера Дарси. А это Сабрина. Как Сабрина Фэйр[31]. Только Мэл не назвали в честь литературного персонажа, потому что… Мы точно не знаем, но, подозреваю, наши родители посмотрели на нее и решили снизить свои ожидания. Она говорит, вы вместе работаете?

Сойер кивает:

– Так и есть.

– В центре для пенсионеров?

Нолан колеблется, явно озадаченный. Первый раз за все время он переводит взгляд на меня. Видит, что я на грани панической атаки. И говорит:

– Где же еще?

– Ты когда-нибудь кормил белочек?

– Девочки, – вмешиваюсь я, – идите скажите маме, что мы дома, ладно?

– Но, Мэл…

– Сейчас же.

Они шаркают по направлению к сетчатой двери и хлопают ею изо всех сил, как будто я лишила их фантастической возможности попялиться на Сойера. Едва они оказываются вне зоны слышимости, я позволяю себе вспомнить о его присутствии.

Между нами ощущается некое противостояние. Я смотрю на него, он – на меня, и мы оба ничего не предпринимаем. Присматриваемся. Пытаемся почувствовать, что задумал другой. В моем случае я прикидываю пути к отступлению.

Внезапно он спрашивает:

– Собираешься сбежать?

Я напрягаюсь:

– Что?

– Обычно ты сбегаешь от меня. Так что, навострилась уже?

Он прав. Но ведет себя грубо.

– Ты обычно позволяешь мне съесть твоего короля. Собираешься отдать мне его и на этот раз?

Я рассчитывала на резкий, смертельный удар. Но Сойер делает то, чего я от него никак не ожидала, – улыбается.

Почему он улыбается?

– Откуда у тебя мой адрес?

– Это было несложно.

– Это не ответ.

– Не ответ.