Шах и мат

Узел сожаления затягивается внутри, и у меня есть легкое подозрение, что дело не в призовых деньгах, а в том, что матч против этого парня – этого угрюмого, привлекательного, странного парня – был бы самым увлекательным за всю мою жизнь.

– У Мальте Коха на этот счет другое мнение.

– Кох – ничтожество.

– Он второй игрок в мире.

– У него второе место в рейтинге, – поправляет он.

Я вспоминаю, как Нолан вчера унизил его, и говорю:

– Ты когда-нибудь думал, что Кох был бы меньшим козлом, если бы ты хотя бы пару минут в неделю потакал его иллюзиям и притворялся, что он достойный соперник?

– Нет.

– Точно. – Я медленно поворачиваюсь, чтобы уйти. – Что ж, было весело, но…

Нолан хватает меня за предплечье:

– Сыграй со мной.

– Я не играю.

Его брови удивленно взлетают.

– Тебе меня не обмануть.

Я вспыхиваю:

– Я играю в шахматы только на работе.

– Ты играешь в шахматы только в «Цугцванге»? – скептичный тон выдает недоверие. А еще Нолан до сих пор держит меня за руку.

– Или на турнире. Только не в свободное время. Я стараюсь вообще не думать о шахматах на досуге, а твое присутствие никак не способствует этому, так что…

Он усмехается:

– Ты постоянно думаешь о шахматах, Мэллори, и мы оба это знаем.

Я бы посмеялась над ним, если бы сегодня не прокручивала партии Коха в своей голове, так что слова Нолана меня задели. Я высвобождаюсь из хватки, игнорируя ставшее привычным тепло его кожи, и расправляю плечи.

– Может, это ты думаешь о них без остановки. Может, ты вконец зависимый. Может, заворачиваешь шахматные наборы в пластиковые пакеты и прячешь в бачке унитаза, потому что не можешь больше ни о чем думать. – Вспоминаю слух о Бодлер, и до меня внезапно доходит, что если у одного из нас нет ничего на личном фронте, то это точно не Нолан. И все же я зашла слишком далеко, чтобы остановиться. – Но для некоторых шахматы просто игра, и они умеют находить баланс между работой и личной жизнью.

Он склоняется надо мной. Его лицо всего в нескольких дюймах от моего.

– Я хочу играть в шахматы с тобой, – повторяет Нолан. Голос становится ниже. Ближе. Глубже. – Прошу, Мэллори.

Он как будто открыл мне какую-то тайну. Стал уязвимым. Неожиданно Нолан выглядит младше, чем обычно: мальчишка, который просит кого-то сделать что-то очень, очень для него важное. Такому сложно отказать.

Но не невозможно.

– Мне жаль, Нолан. Я буду играть против тебя только на турнире.

– Нет, – он трясет головой. – Я не могу ждать так долго.

– Что, прости?

– У тебя, считай, нет никакого рейтинга. Пройдут годы, прежде чем тебя пригласят на турниры самого высокого уровня, а следующий открытый чемпионат состоится поздней весной…

– Это неправда, – спорю я, хотя понятия не имею.