Шах и мат

«Ты только что попросила саму себя заткнуться, но продолжай – я не возражаю».

Утром я просыпаюсь с мыслью, что должна извиниться перед Сабриной. Но не знаю за что. Может, за то, что разрушила ее жизнь четыре года назад? Сестры в комнате нет.

– Мама Маккензи отвезет ее в школу, – объясняет Дарси. – Маленькая сучка Сабрина довольно легко нашла себе водителя. А еще боялась, что ее некому будет довезти до больницы.

– Во-первых, мы не используем это слово, – улыбаясь, я делаю шаг вперед и поправляю Дарси челку. Я будто смотрюсь в зеркало, но с наложенным фильтром омоложения из «Снэпчата» и с веснушками. – Во-вторых, ты же знаешь, что Сабрина любит тебя? И ни в коем случае не считает идиоткой."

"– Думаю, она любит меня, но считает идиоткой, – сестра одаривает меня многозначительным взглядом. – Кстати, я не согласна с тем, что ты эгоистка. Ну, ты жмотишь «Нутеллу», не выказываешь Тимоти Шаламе должного почтения и всем врешь. Но ты не эгоистка.

В горле застревает ком, однако Дарси продолжает:

– Правда, я не уверена на сто процентов, что правильно понимаю значение слова «эгоистка».

Несколько часов спустя я уже в кабинете Дефне, который очень похож на свою хозяйку. Все пестрое, яркое, кругом куча безделушек, которые каким-то образом прекрасно смотрятся вместе, хотя, по идее, не должны.

– Доброе утро! – улыбается она, сидя за столом. – Это не ты украла радужный бейгл Делроя? Он очень расстроился.

– Не-а. Я только пришла.

– Оу. Что ж, чем могу помочь?

Я прокашливаюсь. Ну, поехали.

– Не могла бы ты сообщить Эмилю, что я с радостью поучаствую в Олимпиаде?

Глава 12

Присутствие Нолана я чувствую до того, как вижу его.

Сначала борюсь со своей спортивной сумкой, пытаясь водрузить ее на багажную ленту аэропорта Ла-Гуардия и задаваясь вопросом, почему семейство Гринлиф не догадалось инвестировать во что-то, у чего есть колеса (или хотя бы в гантели, чтобы я смогла подкачать свои хилые ручонки). Потом кто-то забирает у меня неподъемный баул и с легкостью ставит на ленту.

Я оборачиваюсь, но мое тело уже знает, кто это, будто атомы вибрируют на другой частоте в его присутствии. Вполне возможно, Нолан радиоактивен.

– Привет, Мэллори, – говорит он. На нем солнцезащитные очки и темная рубашка, но все остальное мне более чем знакомо: голос, рост, полное отсутствие улыбки.

Он слишком хорошо выглядит.

Ему бы не помешала парочка прыщей или какая-нибудь бородавка, чтобы лицо перестало выглядеть таким идеальным.

– Привет, – протягиваю я.

В последний раз мы виделись больше двух месяцев назад. Два месяца бесконечных шахмат. Я спорила с сестрами, возила маму к врачу, а затем вновь возвращалась к шахматам.