Я тебя вылечу

Я к ним в неадеквате не могу приходить. Угроблю всех. И я как ответственный муж должен выбрать безопасность ""семьи"". Понимаешь меня?

- Понимаю. А знаешь, о чем я больше всего сегодня жалею?

- О чем?

- Мы когда с Юлей замутили, мне как тебе сейчас было. Ревновал жутко. Обижался, злился, психовал... Даже свалил на несколько месяцев, надеясь, что она определится и наконец-то меня выберет. Вернулся... А она беременная. Ну и... перекрыло. Я тогда себе сказал, что это так было... интрижка. А все стоящее у меня впереди. Просто не встретил ещё свою женщину. И вот мне сорок три. Я оглядываюсь и понимаю, что свою женщину я встретил. И проебал. И больше всего жалею, что тогда беременную ее силой не увез. Ну и похер, что чужой. Ребенок любимой женщины чужим не бывает.

- А может...твой? - как версию ненавязчиво подкидываю ему.

- Нет.

Где-то ты ошибаешься, дружище. Твой он!

- Мм. А ты это к чему?

- Тебе, Хасан, тоже потом сорок три будет. Ты будешь оглядываться и видеть Таисию с мужем и ребенком. И, возможно, как и я, чувствовать, что все самое стоящее ты проебал.

- Блять... - выворачивает меня мясом наружу. - Ну что ты мне соли подсыпаешь?! Я на операцию иду - пальцев не чувствую и дышу неровно! И ещё челюсть Варшавину подправить хочется. А у меня там пару миллиметров мимо и пиздец... Я потом что пациенту скажу - извини, у меня тут женщина косячит, я тебе немножко мозг сломал?

- Да я понимаю тебя. Решил, значит, решил...

Решил, да. И уже отчасти сожалею.

За забором звук тормозящей машины и отблески фар.

- А вот и наши! - идёт встречать Горыныч.

А я не иду. Выдергиваю из стола нож и провернув его пальцах втыкаю в помидор.

Присаживаюсь и, чтобы отвлечься, филигранно разрезаю тонкую шкурку.

Слышу Таин голос. Пальцы, вздрогнув, на мгновение теряют управляемость, и я снимаю слой ""мяса"", вместе со шкурой.

- Р-р-р...

Вот!

Швыряю рассерженно нож.

Под грудиной, словно, огромная рука сжимает моё сердце и лёгкие, сдавливает до боли солнечное сплетение и тащит беспощадно в ее сторону. Все трепещет, болит, колотится, давит. Хрен вдохнешь. Вот что за пиздец?

Я сопротивляюсь. Но это физически больно - сопротивляться этому.

Так...

Скручиваю крышку коньяка, наливая себе половину хрустального гранёного стакана.

- За тебя, Горыныч, - выпиваю размеренными глотками.

Закидываю сверху дольку лимона. Отвлекаюсь от беспорядков за грудиной на кислый вкус и разливающееся внутри ощущение согревающего огня. Меня слегка размазывает.

Смотрю в глаза приближающейся Таи.

Она без шапки. На распущенные волосы падают пушистые редкие снежинки. Щеки румяные, глаза ясные, на губах розовый блеск... Нежная и свежая. Очень красивая.

И хочется вжаться лицом в ее шею. И снова почувствовать пьянящий вкус ее кожи. Ощутить, как тает в моих руках.