Тайны мадам Дюбуа

После я вышла и увидела Жанну с неким мужчиной, которого разглядела очень плохо. Однако по росту и манере себя держать он, пожалуй, походил на Эмилио Эспозито…

* * *

9 июня, 10 часов 20 минут, Балтика, открытое море

Уходя, Грета взяла с меня обещание, что вечером я с детьми загляну в их каюту – на том и расстались. А я, пользуясь тем, что дети все еще с Ханни, решилась спуститься во второй класс и разыскать Еву.

Ее не держали взаперти, как выяснилось: похоже, Вальц и сам не доверял результатам обыска. И все же Еву я застала злой и раздраженной: скрестив на груди руки, она выхаживала по пустому в этот час салону второго класса и, едва завидев меня, без приветствий вскричала:

– Мне подбросили этот клятый мундштук, разумеется подбросили! Уймите вашего любезного Вальца, Лили, не то… клянусь, я скорее брошусь в волны Балтики, чем позволю себя арестовать!

– Вы шантажируете меня самоубийством? – с холодом уточнила я. – Напрасно, поскольку никакого влияния на господина Вальца я не имею.

Вряд ли Ева поверила, но будто обессилила в этот момент. Опустилась в первое же попавшееся кресло и закрыла ладонями лицо.

Ева реагировала бурно, как всегда. Она такая же эмоциональная и вспыльчивая, как Жанна – а то и превосходит ее. И мне не давала покоя мысль, что она и актерским талантом походила на Жанну.

Что если Ева и впрямь ее дочь? И отравила матушку из-за наследства или же других причин. А о возрасте солгала. Да, Ева не слишком походила на девятнадцатилетнюю девицу – но все может быть.

Но и версия с наследством не была гладкой. Во Франции, подданной которой была Жанна Гроссо, действует Кодекс Наполеона. Согласно же ему, незаконнорожденные дети наследуют отцу или матери, только если родитель признал их в законном порядке. Едва ли Жанна сделала это по отношению к Еве, даже если она и правда дочь ей. Могут быть нюансы, конечно, но, право, какой-нибудь из бывших мужей Жанны и то имеет больше шансов заполучить наследство…

Нет, не могла я поверить в виновность Евы.

Я подсела к ней и с нажимом спросила:

– Мог ли кто посторонний войти в вашу каюту в эти дни?

Ева, громко всхлипнув – она и правда плакала – кивнула несколько раз:

– Да-да, господин Эспозито уже спрашивал об этом: велел припомнить, кто входил и кто мог спрятать мундштук в моих вещах. Я все эти дни почти не выбиралась наружу, но, когда выходила, и впрямь не запирала дверь. Так что да – войти мог кто угодно!

С большим усилием выждав, когда Ева договорит, я недоверчиво уточнила:

– Вы говорили с синьором Эспозито?

– Да! Он сам меня нашел сразу после обыска. Я сперва не верила ему, считала мафиози, но напрасно. Он не мафиози, он частный детектив из Нью-Йорка.

– Кто?..

– Я еще думала, почему Жанна глядит на него так, будто они знакомы – а они, оказывается, и были знакомы.