Тайны мадам Дюбуа

«Официальный» месье Дюбуа якобы все еще хворал в нашей каюте, и буря было моей легенде только на пользу.

Но нам везло. Ни в коридоре первого класса, ни на лестнице не встретилось ни одной живой души. Зато, едва вышли в коридор второго – далеко впереди мелькнул женский силуэт в черном платье. Темные волосы не просто растрепаны, а распущены по плечам.

Я обмерла на месте, отпрянула от мужа и ахнула.

Поклясться готова, что это была Ева Райс…

Видела она нас или нет – расстояние было все же порядочным – женщина быстро скрылась за дверью одной из кают, и мы услышали, как щелкнул замок.

Уже пройдя мимо той двери и взглянув на номер, я убедилась, что это и впрямь каюта Евы. Занятно…

Но останавливаться и размышлять было некогда: муж уже отпирал каюту Аурелии, и я, глубоко вдохнув, пытаясь унять волнительную дрожь, вошла внутрь.

* * *

Беспокоило меня гадание или нет – и я сама определиться не могла. Но одно то, что я до сих пор о нем думала, помнила каждое слово креолки, и так и эдак старалась это слово трактовать… говорило, что все же беспокоило."

"Аурелия сидела на полу, разрисованном мелом, бросала на те рисунки ракушки диковиной формы и бормотала себе под нос. На меня она бросила единственный взгляд: черный, тяжелый, совершенно осмысленный. В тусклом освещении каюты ее глаза казались двумя опалами – столь же холодными и бесстрастными.

– Гадаете, кто отравил мадам Гроссо? – спросила я, когда убедилась, что первой креолка не заговорит.

Та и теперь не ответила. Но вновь бросила ракушки и хотя бы дала знать, что слышит меня:

– Зачем ты пришла?

Я села, посчитав это приглашением к разговору. Не на пол, а на стул, который подтянула ближе к разрисованным доскам.

– Из-за дочери, разумеется. Вы столь много наговорили тем вечером, что разве я могла не прийти?

– Лже-е-ешь… Ты ведь не веришь в гадания.

Она хмыкнула отчетливо и снова поглядела на меня. Задумчиво, будто прикидывала что-то. Как ни храбрилась я, но почувствовала себя неуютно.

– И правда – не верю, – не стала лукавить. – Но я мать. Если есть хотя бы мизерная вероятность, что вы правы, разве могу я отнестись к этому равнодушно? Вы не думайте, что я от капитана и буду что-то требовать от вас: я заплачу!

Как ни казалось это фальшивым, я немедленно вынула ридикюль и, опускаясь ниже к Аурелии, положила перед ней пару немецких марок. Креолка не возражала. Даже, безразлично скользнув взглядом по золотым монетам, изволила ответить:

– Тебе бояться нечего, дочке твоей тоже. Я ошиблась. Другая чистая душа со славянской кровью никогда не ступит на землю.

– Мадам Гроссо? – чуть слышно, едва шевеля губами, спросила я. – Вы знали, что она русская?

Креолка не ответила. Неловко, торопясь, я положила перед нею еще пару монет, потом еще одну.