Тайны мадам Дюбуа

Макгроу повел плечом, пробормотал себе под нос:

– Уже и пошутить нельзя… – и смелее продолжил: – но ведь она права, и это действительно выглядит чертовски подозрительно, что вы, господин аптекарь, – он вилкой ткнул в сторону Коха, – ни с того ни с сего отправились в эту снежную Россию! Что вы там потеряли, а?!

Кох, судя по всему, французский понимал сносно: он даже красными пятнами пошел от такого отсутствия такта.

– Да как вы… вас это уж точно не касается, мистер! Ох, право слово, был бы я помоложе – научил бы вас манерам!

Макгроу, запрокинув голову, рассмеялся напоказ:

– Неужто б на дуэль меня вызвали?!

Бедный господин Кох, совершенно пунцовый теперь, в страшном гневе вытаращив глаза, сжал руки в кулаки и начал подниматься. Что-то произошло бы непременно. Полагаю, ему ни возраст, ни отсутствие пистолетов не помешало б сейчас «научить манерам» потерявшего всякий стыд американца.

– Кальвин, Кальвин! – дергала его за локоть супруга и горячо умоляла на немецком. – Держи себя в руках, Кальвин, подумай о нашем мальчике! Этот глупец того не стоит!

И, на удивление, господин Кох успокоился столь же быстро, как и разошелся. Снова сел, поглядел на супругу, совершенно бледную теперь. Сжал ее руку и пробормотал:

– Да, не стоит. Томасу незачем видеть такое.

А я мельком глянула на детский столик: наши отпрыски суматохи за столом и не заметили, занятые вкусным ужином и своим баловством. К слову, странно, что фрау Кох первым делом подумала о чувствах сына, а не дочери, например…

* * *

После Макгроу даже извинился перед господином Кохом – уж как сумел – но настроение ни у кого не стало лучше.

Но, перед тем как покинуть ресторан, хотя бы господин Вальц успел задать вопросы, о которых мы сговорились заранее.

– Господа, пока все здесь… – заговорил он на французском, так как этот язык более или менее понимали все (даже итальянец Эспозито, я уверена). – Я вынужден спросить по поручению командира парохода о том вечере, когда погибла мадам Гроссо. Быть может, кто-то заметил нечто странное? Необычное? Господин Муратов, мадам Дюбуа, вы ведь были в салоне мадам Гроссо, перед тем, как все случилось? Не замечали ли что-то? Быть может, кто-то посторонний заглядывал за занавески к гадалке?

Я кашлянула и заговорила первой – хотя все это Вальц уже и так знал.

– Сожалею, я сидела спиной к алькову и разговаривала с мадам Гроссо. Увы, ничего не видела.

– И мы с Гретой сожалеем, – участливо покивал Кох, поглаживая руку супруги. – Мы привыкли ложиться совсем рано, в тот час давно уж были в нашей каюте и только наутро узнали, что приключилось с этой актрисой. Жаль, очень жаль…

Следующим был Макгроу:

– Я не спал, конечно: тогда ведь что-то около десяти было – я так рано не ложусь. Мы с Эспозито засиделись здесь, в ресторане, помнится.