Униженная невеста. Как выжить в замке Дракона (СИ)

Его рельефная поверхность с шестью ярко выраженными кубиками напоминает горный ландшафт с его пиками и долинами.

Мой взгляд опускается ниже, и я краснею и смущаюсь. Я не видела раздетых мужчин, поэтому мне неловко.

Он делает шаг ко мне и грубо хватает меня за руку, заставляя сесть.

— Отпусти, — я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но из его хватки это невозможно. Моя рука в его ладони как тонкая веточка.

— Могу и отпустить, — усмехается Ролдэн, и, действительно, отпускает. На моей белой коже остаются красные отпечатки его пальцев.

— Так, лучше? — в его голосе звучит какая-то язвительная забота, но я принимаю её за чистую монету.

— Да, — я растираю кожу, которая болезненно саднит. Во мне тлеет надежда, что я все же увижу сейчас того милого Ролдэн, которого я видела в детстве в нашем замке. И этот кошмар закончится.

Но его красивые, чётко очерченные губы зло кривятся, и я с ужасом понимаю, что это только начало. Он играет со мной как кот с мышью. Прямо как Элион в коридоре. Может мне стоит рассказать Ролдэну, о том, что произошло? Но я прихожу к выводу, что будет только хуже.

— Ну, что, милашка, начнем? Ты знаешь правила: моя мать должна убедиться в том, что твой отец не подсунул нам испорченный товар, — напоминает он.

Ролдэн садится рядом. Слишком близко. Матрас продавливается под его весом, и я едва удерживаюсь, чтобы сидеть ровно, а не завалиться в бок на его плечо.

— Я не товар, — огрызаюсь я, пытаясь отодвинуться.

— Тебя же продали, детка, значит ты товар. И нечего ломаться и корчить из себя невинность.

Он смеется.

Я ничего не понимаю. Что он несет?!

— О чем ты говоришь? — Я смотрю ему в глаза, пытаясь там разглядеть: шутит он так или говорит серьезно.

— О, а ты хорошо играешь свою роль, — продолжает он.

Какую, к черту, роль?! Может он пьян? Хотя выглядит вполне нормальным.

— Я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь! — обиженно повышаю голос я, чтобы да него дошло.

Я, действительно, не понимаю. Но он почему-то мне не верит.

— О, очень натурально вышло, — снова смеется Ролдэн, и я думаю, что он все-таки пьян.

Тогда и нет смысла с ним разговаривать, но я все же не могу удержаться:

— Я теперь твоя жена, ты согласился с этим перед Небесами. Не понимаю почему ты так со мной обращаешься? Говоришь какие-то глупые вещи. И та женщина в твоей постели. Так не должно быть…

— А ты знаешь, как должно быть? — ухмыляется он и наклоняется ко мне поближе. — Откуда такие познания у нежного персика?

Все эти обращения «детка», «милашка», «персик» звучат от него вульгарно и неприятно, будто он решил подцепить незнакомую девушку на улице.

Он пристально смотрит мне в глаза, словно хочет там увидеть ложь и дает время признаться.