Всё начинается со лжи

Но он подхватил её у самого пола, снова усадил за нетронутую кашу. И вручил не пластиковую детскую, а настоящую «взрослую» ложку. — Ты же уже большая девочка, правда? Справишься?

И когда она заинтересованно ткнула её в тарелку, снова посмотрел на меня.

— Прежде всего, чтобы убедиться, что ему поставили правильный диагноз. Ну и потому, что это уникальный случай, — ответила я. — Если удастся его описать и изучить, это внесёт неоценимый вклад в науку. Его дочь — моя пациентка, это наследственное заболевание, я никак не могу остаться в стороне.

— Да ты и правда серьёзный учёный, и отличный врач, — улыбнулся Верейский, иронично, конечно, зараза. А может и нет. — Но как ты узнала, что Пашутин болен?

Упс! А ведь хороший вопрос.

И я, конечно, могла бы сказать: из анализов Юлии Владимировны. Но между мной и его пристальным пытливым взглядом, словно не осталось больше места для лжи. Я так устала что-то всё время от него скрывать.

— От него ждёт ребёнка девушка, беременность которой я веду.

— Ксения? — не сильно удивился он. — Так вот почему ты спрашивала про неё у меня?

— Паш, — я встала, чтобы его обнять. — Если честно, я думала, что отец этого ребёнка ты. Когда она пришла и сказала, что твоя домработница, то есть твоей невесты, а потом что беременна от человека, у которого работала…

Он так внимательно слушал, что мы оба совсем забыли про Матрёшку. Только когда её большая ложка застучала по дну, опомнились.

— Моя умница, — шепнул он, нежно целуя Машку в лоб.

Я аж забыла о чём говорила. Так и застыла, глядя на эту сцену.

— Паш, я должна тебе ещё кое-что сказать, — сглотнула я, решаясь.

Но он выразительно постучал по циферблату часов на руке.

— Чёрт! – подскочила я. Да, если я сейчас затею этот разговор, любой разговор, пятью минутами мы не обойдёмся. А у меня же опять эта Кононова с её полоумной мамашей. Если я опоздаю…

— Моего водителя зовут Валера, — помогал мне Верейский надеть лёгкое пальто, — он уже ждёт внизу, не суетись.

— Ты точно справишься? — посмотрела я на него внимательно и присела перед вцепившейся в его ногу Матрёшкой. — Слушайся Па, хорошо?

Она кивнула. Обняла меня за шею маленькими ручонками.

— А ты сколо плиедишь?

— Конечно, — улыбнулась я. — Ты и не заметишь, как быстро.

— Не переживай, — шепнул мне Верейский на ухо, целуя. — У меня две младших сестры, я точно знаю, как вести себя с маленькими девочками. Да и с большими тоже, — улыбнулся он.

— Это как же? — подхватила я сумку. Не веря сама себе, что я так легко оставляю с ним дочь.

— Баловать, баловать и ещё раз баловать, конечно, — засунул он мне в карман карточку, которую я норовила забыть. — Люблю тебя. До встречи!

— Пока, — вдохнула я полной грудью его запах, скользнула рукой по шее.

И я тебя. Чёрт побери, и я тебя люблю.