Не смей меня... хотеть

А то мало ли… Вдруг Олег тут отирается? Мишка его, конечно, неплохо так напугал, но все же…

Но никого нет, и мне удается тихонько скользнуть мимо гостиной, откуда доносятся веселые голоса гостей, к двери черного хода.

Короткими перебежками выбираюсь за ворота, торопливо иду в сторону стоянки.

Сейчас, только поговорю, успокою…

Намерения у меня вполне невинные и самые серьезные.

Впрочем,  у Захара, поймавшего меня и молча подхватившего на руки, тоже серьезные намерения.

Но вот насчет невинности я бы посмотрила… Или даже не спорила. Бессмысленно потому что.

Глава 32

— Алька… Алька, блять… — Захар утыкается мне губами в шею, дышит тяжело, сжимает все сильнее.

Я обхватываю его плечи, жадно вдыхаю такой знакомый аромат его тела, перемешанный с никотиновой нотой и слабым вкусом туалетной воды. Это будоражит, выносит за грань, заставляет забывать обо всем на свете, в том числе, и о месте событий.

Захару, похоже, тоже плевать.

Он мнет фатиновую юбку, жарко дышит в шею, рычит еле слышно, но очень возбуждающе.

Мне хочется ему ответить.

Мне хочется его укусить.

Вкус кожи ощутить, соленый, терпковатый. Это настолько острое желание, что во рту слюна собирается.

— Я чуть не сдох тут… — делится Немой, и эта его откровенность, грубоватая, простая, дороже и круче любых, самых изысканных слов любви.

— Я не могла… Понимаешь… Мишка…

— Я видел… Я понял… Но ты не отвечала…

— Я не могла…

— Хочу тебя.

— И я…

Немой смотрит на меня всего одно мгновение невероятно темными, голодными глазами, словно не веря моему признанию, а затем, тихо зарычав, ставит на асфальт, рывком распахивает заднюю дверь, толкает меня в машину и ныряет следом.

Я, ошеломленная, не сразу понимаю, что он хочет сделать, и когда понимаю, уже поздно.

Его лапы под юбкой, фатин у меня на лице, сковывает, мешает, зато пальцы под тонкими трусиками ощущаются невероятно остро!

Он… Он хочет меня… Прямо тут? Прямо у дома родителей? Он с ума сошел?

— Нет! Захар… Боже… Нет…

Я пытаюсь, правда, пытаюсь сопротивляться, пытаюсь быть твердой и неуступчивой, но разве это возможно? С ним?

Захар — не человек. Стихия. Безумная. Жадная. Его не остановить.

Сквозь фатин невозможно пробраться, увидеть его лицо, глупо барахтаюсь, сжимая ноги, чтоб не пустить, не позволить, цепляюсь руками, куда попадаю, но кого я обманываю?

Возня в тесноте машины только сильнее заводит, я все тяжелее дышу, все сильнее схожу с ума, а, учитывая, что я и без того совсем голову потеряла, едва попав в его руки, то понятно, что тут не столько борьба, сколько жесткая прелюдия.

— Красивая такая, блять… Сучка… Убиваешь… — хрипит Захар, легко преодолевая мое сопротивление.