Не смей меня... хотеть

Мишка, конечно, тот  еще поисковый пес. Главное, чтоб никому не сказал…

Я ощущаю исходящую от брата злость и недоумение, ответную невозмутимость Немого и внезапно успокаиваюсь. В конце концов, даже хорошо, что он нас спалил.

В том смысле, хорошо, что это именно Мишка.

Вовка младше на два года  и на решения резче. Он бы уже прыгал вокруг Немого охранным псом и пытался порвать. Особенность профессии. Быстрая реакция, и будь, что будет.

А Мишка — следак, он привык все же сначала спрашивать.

И анализировать полученную информацию.

Сейчас он в шоке, естетсвенно, потому что то, что я сделала, в его парадигму не укладывается.

Я в очередной раз поправляю юбку, пытаясь придать ей хоть сколько-нибудь пристойный вид, и настороженно вслушиваюсь в диалог.

— А кто это решает? Ты, что ли? А ты кто такой вообще?

Голос Мишки приобретает урожающие интонации, и я, выдохнув и вдохнув для храбрости, выхожу из своего надежного укрытия.

Немой на это реагирует отрицательным раздраженным ворчанием и попыткой меня вернуть на место, а Мишка урожающим:

— Руки от нее убрал, блять!

Немой, естественно, даже и не думает слушаться, Мишка двигается вперед, а я торопливо встаю между ними. Упираю ладони в одного и второго, поворачиваюсь к Мишке:

— Уймись, разговор есть серьезный.

— Даже, блять, не сомневайся насчет серьезности! — сердито рычит он, Немой тут же молча двигается вперед, стремясь обойти меня.

Ему явно не нравится, как Мишка со мной разговаривает.

Я разворачиваюсь к нему полностью, кладу ладони на каменную, напряженную грудь, смотрю в яростные глаза:

— Захар… Подожди. Нам надо поговорить. И про Олега тоже. Надо решать с ним.

— Я все сам решу, — говорит он, твердо и убежденно, — помощь не требуется!

— Нет, — настойчиво удерживаю его на месте, — нет. Миша поможет. У него есть возможности…

— Думаешь, у меня нет? Думаешь, я вообще ничего не могу? — злобно рычит Захар, а я мысленно закатываю глаза. Ох,  уж это мусжкое эго!

— Нет, конечно, но помощь не помешает…

— А со мной поделиться не хочешь, мелкая? — спрашивает Мишка, — я, вроде, не чужой…

Его голос звучит обиженно, и я опять мысленно закатываю глаза.

— Давайте поедем куда-нибудь… Поговорим…

Оглядываюсь на Мишку, делаю ему страшные глаза. Не ломайся, придурок!

Он заценивает мою бессловесную коммуникацию, вздыхает.

— Ладно, маме сейчас скажу, что я тебя проветриться отвез. А то потеряет, на весь город будет кипиш…

Поворачиваюсь обратно к Захару, обнимаю за шею, встаю на цыпочки, смотрю умоляюще.