Не смей меня... хотеть

Принцеска запрокидывает голову, таращит на меня голубые испуганные озера глаз, а я, поймав себя на неожиданно дурном кайфовом удовлетворении, потому что мечты, сука, сбываются, пусть даже в таком вот, извращенном виде, наклоняюсь к ее полураскрытым , манящим губам и выдыхаю:

— Бесишь меня!

— А ты — меня! — не остается в долгу Алька, бледнея и жалко трепыхаясь в моих руках.

Мне ее беспомощность, слабость  приносят сладкое, болезненное удовольствие, которое хочется продлить. И сделать его еще острее.

И я не сопротивляюсь своим желаниям. Свидака проебана, шанс на нормальные отношения — тоже.

Можно не стесняться, да?

Резко наклоняюсь и прижимаюсь  жадным ртом к дрогнувшим под моим напором губам.

И голову тут же выносит таким ударом кайфа, что стоять получается с трудом!

Она все еще пытается трепыхаться, сладко так, завлекательно, словно воробушек в лапах кошака. С пониманием, что все, приплыли, и верой в то, что все еще возможно.

Невозможно, принцеска… Невозможно.

Ее губы такие сладкие, такие вкусные, что я поневоле удивляюсь тому, насколько это не совпало с моими многолетними фантазиями.

Насколько все круче в реале!

Я с жадностью вылизываю ее, кусаю, кажется, даже рычу что-то, повелительное, приказывающее подчиниться, не трепыхаться больше, сграбастываю ее всю, целиком, отрывая от земли и жарко щупая сразу везде.

Слишком долго ждал!

Слишком долго хотел!"

"Слишком хорошо понимаю, что это у меня только один раз будет! Только раз! Больше она мне не даст! Не подпустит к себе ни за что!

Я это знаю. И потому тяну мое случайное сладкое мгновение кайфа, как могу.

От Альки пахнет сладостью, нежностью, невинностью даже. И вкус ее губ, с нотками мяты и грушевого нектара, сносит остатки самоконтроля.

Я хочу ее прямо тут, в этом пафосном рестике, на этом столе. Прямо сейчас.

Зарываюсь пятерней в пушистые волосы на затылке, кусаю пухлые губы, потом скольжу ниже, по скуле, к мочке ушка, полупрозрачного, вкусного, она уже не вырывается, только ахает сдавленно, дрожит в моих руках… Я ощущаю дикую, невозможную эйфорию от ее ответа, тут же прикусываю на эмоциях кожу возле ушка, всасываюсь, как долбанный вампир, умирая от кайфа и вкуса ее кожи на языке,  и Алька замирает, стонет, вытягивается тростинкой в моих лапах…

Припечатываю на инстинктах ее сильнее к себе, подхватываю под круглую попку, что не давала мне покоя все это время…

— Эм-м-м… Я прошу прощения, молодые люди… — голос официанта заставляет нас замереть.

Я лично ничего не могу сейчас. Просто неспособен. Ни руки разомкнуть, ни губы оторвать от ее вкусной до безумия кожи. Ни сказать хоть что-то.