Не смей меня... хотеть

Странно так… Может, поэтому первоначальный страх уходит, а легкий напряг и ожидание непонятно, чего, остается…

На сцене граф Резанов прощается с Кончитой, музыка обволакивает и красиво ложится на мое настроение.

На эту темную ночь, на тихий плеск реки, который сейчас не слышится, но угадывается. На дуновение ветра, легкое, освежающее.

На дыхание неподвижно сидящего за моей спиной парня. Тяжелое. Напряженное. Словно он… Сдерживает его? Почему?

Почему у него настолько каменная грудь? И рука, потянувшаяся за вином, жесткая, перевитое венами запястье скульптурное.

А прикосновение губ к шее… Горячее.

Неожиданное.

Ожидаемое.

Глава 25

Немой

Я не люблю извиняться. Не умею, не научили. Отец сам никогда не просил прощения, хотя было за что, и вообще не считал, что мужику эта опция необходима. Типа, если что-то делаешь, имей потом мужество отвечать за свои поступки. А извинения и откат назад говорят только о том, что ты в своих действиях чего-то не предусмотел. Значит, кто ты? Правильно, слабак. Его сын не может быть слабаком.

Так что…

Так что с Алькой это я, можно сказать, целку сломал.

Извинился.

И, как сейчас выясняется, очень правильно сделал! Потому что, если б не извинился, то… То не было бы этого всего.

Того, что конкретно в эту минуту происходит.

А происходит невероятное.

Я сижу рядом с ней, чуть позади, так, чтоб без палева прикоснуться к спине и плечу. Вроде, это и не касание, вроде, это все просто так…

А вот вообще не просто так!

И охереть, какое касание!

Не знаю, как она, а вот я весь уже горячий, дотронься — огнище будет!

Она сидит передо мной, увлеченная постановкой, а я увлечен только ею.

Ее тонкой шеей, такой беззащитной сейчас, соблазнительной.

Губы сохнут от того, как сильно хочется дотронуться. Просто чуть-чуть скользнуть… Собрать тепло ее медовой кожи, ощутить, как сладко-беспомощно дрогнет, как податливо прогнется… Если бы реально знал, что так и сделает, что дрогнет, что прогнется, приглашая к действию, давно бы сделал…

Но я не знаю. Не уверен.

Когда , пару часов назад, бежал за нею по улице, был уверен.

Вспоминю свое дурное состояние в тот момент, удивляюсь самому себе. Реально, ведь без мозгов летел! Словно хищник за добычей. В башке только одно — догнать.

Зубы вонзить. А уж как там дальше будет… Война план покажет.

Но догнал… Заглянул в глаза, полные слез, отчаяния, стыда… И понял, что нельзя сейчас напирать, нельзя хватать, тащить…

Она, конечно, глупая птичка в силках, будет сопротивляться, бессмысленно и слабо трепыхать крылышками… А я же с ума сойду от этого, окончательно двинусь… И наделаю всякого…

Она и без того на грани.

Из-за меня.

Надо же, герой блядский! Устроил свиданку! Наорал, предъяв пустых накидал, а потом еще и приставал, лапы распускал.