Не смей меня... хотеть

Захар, внимательно отследив мой жадный взгляд, лениво и довольно усмехается и рвет пряжку на ремне.

Мне становится невозможно жарко, а еще совестно от собственного бесстыдства, и потому торопливо поднимаю взгляд к его лицу.

И вот зря я это делаю!

Потому что главный секс — именно тут, в его глазах!

Он еще не разделся, а уже имеет меня взглядом так интенсивно, что невольно тянет прогнуться в пояснице…

И застонать, заурчать, словно дикая, безумная , вырвавшаяся на свободу кошка.

Захар понимает мои желания, ему слова не требуются.

— Хочу тебя, блять, умираю, — хрипит он, падая на меня и опять жестко и глубоко целуя.

Теперь уже совершенно развязно, грязно, глубоко. Не столько подчиняя, сколько давая почувствовать, каково это будет. С ним.

И мне нравится.

Так нравится, что искры из глаз!

Все мои сомнения, все странные , дурацкие желания, чтоб тормознул, остановился, все это — где-то там, в другой, нормальной жизни, не имеющей к нам ни малейшего отношения.

Здесь нет нормальности.

Здесь только секс.

— Я… Блять… Я… Потерпи, принцесса…

Он рычит, уже несдержанно тиская меня, закидывая ноги себе на спину, прикусывает опять шею внизу, там уже точно синяк будет, нравится ему это место… И мне больно и сладко, а еще ощущаю нечто запредельное сейчас, в эту минуту.

Осознание, что все, теперь не будет, как раньше, что вот сейчас, сейчас, сейчас… Все внутри дрожит и сжимается, и хочется уже скорее, скорее, скорее…

И, когда ощущаю его, тяжелого, твердого, горячего такого, проникающего в меня быстро, с неотвратимостью тарана, громок взвизгиваю и сильнее скрещиваю ноги на пояснице.

Запрокидываю голову, смотрю в его темные, безумные совершенно глаза.

Захар замирает на мгновение, тяжело смотрит на меня, шепчет сбито:"

"— Бля-а-а-а… Еще лучше, бля, еще лучше…

А мне не нужна его внезапная болтливость, я не могу больше терпеть, я хочу, чтоб он двинулся!

Он большой, везде большой, и мне нравится это!

Боже, почему я не любила таких парней? Это же… Это же самый лучший в мире размер!

Захар чуть выходит и движется назад, а у меня сносит крышу окончательно, настолько это все правильно, настолько так, как нужно!

Взвизгиваю от переизбытка эмоций, и на губы тут же падает тяжелая ладонь.

— Т-ш-ш-ш… Не кричи… Потом… Потом покричишь… Я тебя тут по-быстрому трахну, не могу терпеть, принцесса… А потом… Потом покричишь. У меня дома.

Он говорит все это, шепчет хрипло и грубо, и движется, движется, движется!

Так идеально, быстро, сильно, с оттяжкой, вонзаясь в меня на всю длину, выходя и возвращаясь.