Не смей меня... хотеть

Я тороплюсь, теряю бдительность, отчего-то поверив, что , если вся свита во главе с бывшим умелась в другой коридор, то дорога безопасна, и потому , естественно, оказываюсь в ловушке…

Глава 30

Сколько у нас в универе укромных местечек, оказывается! Вот так учишься-учишься, и вообще не в курсе, как легко и быстро тебя можно затащить в малопросматриваемый угол. И сделать там все, что угодно…

Немой, прижимающий меня к холодной стене неподалеку от кабинета философии, явно хочет что-то сделать. Неприличное.

Очень неприличное.

Это намерение легко читается на его физиономии, и осознание, что меня прямо сейчас, прямо тут могут поиметь, вводит в ступор.

Надо сказать, что с момента начала наших… э-э-э… отношений с Захаром, я из этого ступора вообще редко выхожу. Перманентное мое состояние, похоже.

Нелепо упираюсь в широченные плечи, в панике оглядываю пустой коридор за его спиной. Сейчас пустой. Но в любой момент кто-то может пойти! Как  я буду объяснять все? Как я вообще выглядеть буду?

Захар смотрит гневно, яростно, словно я в чем-то виновата! И это неожиданно меня тоже наполняет злостью.

Да что за бред?

Он говорить умеет же! Почему не пользуется навыком?

Или бессловесная коммуникация доходчивее?

С этим не поспорить, но надо эволюционировать до человека говорящего уже.

— Захар… — так и быть, начинаю первая. Показываю положительный пример. — Захар, чтоб тебя! Пусти! Ты чего, с ума сошел?

— Какого хера… — низкий рык раскатывается по гулкому коридору, эхом отдается по стенам. Да блин! Еще бы в громкоговоритель объявил! — Какого хера он говорит, что ты до сих пор с ним?

Та-а-ак, понятно. Пообщались, значит, мальчики. Доверили друг другу тайны. Надеюсь, все же не все.

"— А почему бы ему про это не говорить? — язвительно спрашиваю я, — пусти, сказала!

Бью по массивным волосатым предплечьям, отбиваю, конечно же, себе ладони, и, главное, без видимого эффекта и пользы.

— То есть… — он прижимается сильнее, глаза горят дико. Мне тяжело дышать, ноги подламываются от эмоций, — то есть, ты со мной трахалась… А теперь с ним? Да? Да?

Ну а вот тут меня уже ничего не сдерживает, естественно.

Захар мощно огребает по небритой роже, так, что щека становится красной, я, ощущая онемение в отбитой ладони, только скалюсь злобно:

— Пусти, урод! Если я шлюха, какого хрена держишь?

Он не пускает.

Смотрит. Дышит. Держит.

— Я так не говорил, — наконец, выдавливает сквозь зубы.

— Говорил! То, что ты подумал, что я, в отношениях с другим, позволяю себе что-то на стороне… Гад ты! Скотина!

Я бью его еще раз по роже, потом еще и еще. Пользуюсь моментом, короче говоря.

Захар не останавливает, молча терпит, только желваки по скулам ходят. И затем, улучив момент, ловит мои, раскрытые в гневных обличениях губы  глубоким, долгим поцелуем.