Беременность на годовщину развода

Вот ведь урод! Качаю головой.

— Хотел выглядеть красивеньким, — заключает Ник.

Я гляжу комментарии. М-да, шлюха — это самое мягкое, как меня называют.

— Будешь давать опровержение?

Хмурюсь.

— Чего? Да, я веду долбанные новости, свечусь в телеке, но это моя личная жизнь!

Официант приносит нам напитки и по куску пирога, которые мы заказали. Но ни пить, ни, тем более, есть я не хочу. Мой коллега украдкой кусает выпечку, потом дружески гладит меня по предплечью.

— Не дергайся, Соф. Скоро все узнают, что ты беременна от мужа.

— От бывшего… — машу рукой. — Впрочем, плевать.

Желаю Рыбникову счастья с его подписчицами.

Оставляю Ника одного в кафе. Парень явно голодный и не должен из-за меня тратить деньги впустую. Хорошо, что именно он мне сказал. Пока возвращаюсь в офис, открываю диалог с Рыбниковым. Трындит, нам надо что-то решать, не затягивать. Потом слова обиды, что я не отвечаю. Наверняка выкрутит, типа я виновата. Может, он красавчик и местами мил, но долго вместе мы бы не просуществовали. Независимо от беременности. Зря я связалась с ним.

Кононов не писал, наверное, весь в делах. Займусь-ка я тоже работой.

Уговариваю себя, что дело и яйца выеденного не стоит, но внутри все равно дрожит. Кажется, даже кулеры в коридорах надо мной посмеиваются. И очень трудно забить, как бы я себя не уговаривала. Полный эмоциональный раздрай.

Еще, как назло, собирают планерку. Мероприятие для большинства скучное, и все занимаются тем, что разглядывают меня. Рыбников сегодня работает на другом канале, все лавры достаются мне. Но самое интересное в конце — заместитель директора канала просит меня задержаться. В зале заседаний остается он, Дубовский и начальница рекламного.

— София, как ты прокомментируешь выступление Дмитрия в сети?

Выступление… Рука-лицо.

— Хм. Сергей Николаевич, это личное. Беременность свою я не скрывала, больше мне нечего сказать.

На меня в упор смотрит рекламистка.

— София! Данный факт скажется на твоей репутации. Мы должны что-то предпринять…

— Я не буду комментировать свое положение публично, — перебиваю, — а Рыбникову вообще ничего не должна. Он отлично знает — моя совесть перед ним чиста.

Ко мне обращается суровый взгляд зама.

— Дело не только в тебе, но и в канале.

Ведущая новостей должна вызывать доверие. Гордость придется засунуть…

Меня пробирает дрожь от грубых слов. Хотя у нас и не так выражаются. Дубовский набирает воздух, готовлюсь.

— Подожди, Сергей Николаич, — внезапно говорит он, — Дима поступил на эмоциях, но в истории есть еще одно лицо. Отец, кхм, ребенка. Он не публичный и уважаемый человек.

Обнимаю себя руками. Да, наш папа достойный. Я это отчетливо понимаю на фоне мерзости сегодняшнего дня. И его никак не должны касаться.