Чужая земля

Завидев меня, Хасем прошел по дороге и начал объяснять:

– Раньше здесь все дела судили-рядили родители Имхотепа. Потом – управляющий. Но сейчас управляющий в деревне, значит, по их рассуждению – кто-то из важных людей живет в доме.

– Так а хотят-то они чего?

– Я не разбирался, царица, что-то связанное с детьми…

– Прикажи воинам вынести из дома кресло.

– Госпожа!

– Хасем, от меня не убудет, а я хоть узнаю, что за проблемы возникают у людей. И прикажи называть меня просто «госпожа».

Солдаты установили навес от солнца, принесли одно из хозяйских кресел, и я приказала людям говорить.

– Великая госпожа! У этой женщины есть сын, он украл у меня курицу, а она скандалит и не хочет платить!

Полноватая подвижная женщина лет тридцати в легком белесом платье, запыленном и не слишком свежем, топталась передо мной. Явно из тех людей, кто не умеет сидеть без дела ни минуты. Об этом говорил и сильный загар и тяжелые, почти по-мужски крупные, натруженные руки.

– Как зовут тебя, почтенная?

– Асо, пресветлая госпожа… А её – Горго. И это уже не первый раз ее дети замечены в воровстве!

– Скажи, Асо, почему ты уверена, что это сделал ее сын?

– Так я сама видела, госпожа!

Асо от возмущения аж всплеснула руками.

– Что скажешь, Горго? Почему ты не хочешь решить дело миром? Наказать сына и оплатить курицу?

– Госпожа, да кто будет слушать эту скандалистку?! Вечно она придирается, просто завидует моему богатству! Конечно, у меня есть слуги, а она работает сама! Но ведь это не моя вина, госпожа?

«Богатейка» смотрела на «плебейку» с легкой насмешкой и презрением.

– Кто из вас староста деревни?

Вперед выдвинулся тучный пожилой мужчина, низко поклонился – думаю, оценил охрану. Потому что одета я была совсем просто, да и макияж не наносила, только чуть зачернила веки – это действительно защищало от слишком яркого солнца.

– Пресветлая госпожа, прости, что нарушили твой покой. У Асо нет доказательств, но она кричит и скандалит, как богатая! Я не велел тревожить тебя, но разве женщину удержишь! Она бежала сюда так, что мы не могли угнаться! Прикажи ей уйти, прекрасная госпожа, а уж мы сами разберем такую мелочь!

– Почтенный, возможно, ей эта курица ценнее, чем богатой.

"Толпа чуть раздвинулась и вперед вытолкнули мальчишку. Лет семь-восемь, в набедренной повязке, но с уже подкрашенными глазами. Юный богатей сделал жалобную мордочку и выглядел совершенно невинно.