Чужая земля

Он стоял напротив, стараясь не смотреть мне в лицо. Не думаю, что от стыда. Скорее – от некого оцепенения. То, что он видел своими глазами, явно указывало на мой божественный статус. Нападение на богиню, в его картине мира, могло кончится только одним – жуткой казнью. Даже не смертью в бою, а пытками и проклятием на том свете. Он стоял передо мной и монотонно рассказывал то, что я хотела знать, внутренне понимая, что он уже мертв. Смотреть на него было тяжело.

Вчера поймали лазутчика. Того самого, что мы с Хасемом ждали. Его пытали и казнили, как и положено. А известие о том, что совершенно живая царевна Инеткаус сидит в обычной армейской палетке и дожидается, когда обоз с золотом подойдет, чтобы отбить – удивил Сераписа и сына его Джибейда, но и сильно обрадовал.

Судя по всему, разведчик, даже под пытками не проговорился о том, что царевна умеет исчезать из палатки и появляться вновь. Может быть, просто не знал. А может быть – смог умолчать. Обязательно нужно выяснить, кто он был и помочь семье."

"У них появилась прекрасная возможность быстро и аккуратно убить царевну. В том, что ее брат мертв, Серапис не сомневался.

Но младшие сестры царевен от других наложниц все уже были мертвы, Серапис не церемонился… А значит, убив Инеткаус, последней носительницей крови фараона и, следовательно, крови Великого Ра можно смело считать Нианх-Хатхор. И пусть сыну боги запретили надеть корону Верхнего и Нижнего Египта, но царевна имеет на нее все права! Кроме того, она никогда не осмелится возражать мужу.

Бойцов из войска Джибейда Серапис отбирал лично! Каждый из этих плененных бойцов – его выкормыш, обязанный жрецу и положением, и карьерой. Никто из них не сомневался, что быстрый налет на конях и пальба из лука не дадут царевне шансов. Никаких.

Я вопросительно посмотрела на Хасема.

– Говори.

– Царевна, каждый из них принес клятву служить твоему божественному отцу.

Я понимала, что есть законы военного времени. Что эти местные офицеры – предатели… Да, все так. И точно так же я понимала, что рано или поздно мне придется отдать приказ о казни живого человека. Но радовалась про себя, что это будет не сейчас…

– Скажи, Фескел. Если боги сохранят тебе сейчас жизнь, что ты будешь делать?

Взгляд , исполненный даже не надежды, а, скорее – удивления и растерянности…

– Все, что ты прикажешь, Великая.

– Хасем, отдайте пленным их коней.