Дело беглеца

Да, я знаю, в нашем городе нет ни консульств, ни торговых или культурных представительств. Он уезжал в командировки, возможно, брал эти материалы с собой… Подождите… – Зельский задумался. – Был один иностранец, он несколько раз приезжал в наш город по линии торговых контактов, по-моему, речь шла об электронно-вычислительных машинах. С ним встречался Алексей Львович, еще просил прикрыть его, потому что отлучался в рабочее время… Фигура важная, об этом он намекнул. Работает в посольстве в Москве, но имеет возможность покидать пределы столицы и совершать поездки по стране.

Он приезжал как минимум дважды и всякий раз встречался с Поплавским. Его зовут… – Зельский взмок, усиленно вспоминая, лоб покрылся сетью морщин. – Нет, не помню.

– А вы вспомните, – настаивал Кольцов. – Или пропало желание облегчить свою участь?"

"– Как же его… Аллен Робертсон… Нет, не так… Робинзон… или что-то в этом духе, точно не помню… Я плохо запоминаю иностранные имена и названия.

Алан Робинсон! Этот пострел и здесь поспел! Так вот откуда уши растут… Михаил не менялся в лице, но мыслительный процесс разгонялся. Американский дипломат явно по уши в теме, а значит, знал много имен и вообще представлял кладезь интересной информации.

Об этом надо срочно сообщить в Москву. Пусть думают, как его взять, не навредив репутации Советского Союза. Опыт наработан, есть средства, позволяющие развязать язык, а впоследствии отключить память. А то чувствуют себя как дома, творят что хотят, сколько можно с ними миндальничать?

– Хорошо, я вас понял, Борис Геннадьевич. С вашего позволения, на сегодня закончим.

– Что со мной будет, гражданин следователь? – Зельский волновался, всматриваясь в лицо майора в поисках в нем чего-то обнадеживающего.

– Зависит от того, насколько искренне вы готовы сотрудничать, – уклончиво отозвался Михаил.

– Но я искренне готов… У меня семья, сын служит в армии, достойно отдает свой долг Родине… У жены нездоровые легкие, она не может работать… У меня у самого больное сердце, требуются дорогие лекарства…

– Вылечим, Борис Геннадьевич, не волнуйтесь. В пенитенциарной системе работают хорошие врачи.

И не таких вылечивали – подследственных, подсудимых, приговоренных. Штопали, латали, проводили операции, в итоге ставили на ноги – и отправляли в подвалы, где приводили приговоры в исполнение.

Гуманизм называется – отличительная черта социалистического правосудия.

Глава третья

– Срочно выезжай в Москву, – выслушав доклад, приказал Рылеев. – Есть дело. Команду оставь в Омске, пусть ребята роют дальше, здесь они не нужны. В понедельник должен быть у меня.

В понедельник проходили похороны Леонида Ильича Брежнева. Центр Москвы оцепили, патрулировали улицы сотрудники милиции, военнослужащие гарнизона.