Дело беглеца

 Информация о переходе группы в Западный Берлин может просочиться, а вот об Эберхарте – вряд ли. Это слово в Штази знают человека три. И у нас столько же. Вероятность небольшая, что «крот» в числе информированных. Паранойя – это одно, майор, а разумный риск – совсем другое. Не буду вбивать тебе в голову инструкции, для этого есть Дементьев. Работник надежный, проверенный, все просчитывает до мелочей. В БНД его, к сожалению, знают. Нарушаем правила, майор, отправляя тебя за кордон, но и ситуация нестандартная. Будь осторожнее там, за границей, не вздумай политического убежища попросить.

– Не буду, товарищ полковник. Жене моей позвоните, если что.

– Нет уж, выражать соболезнования родным и близким пока рано, – пошутил Рылеев. – С супругой-то все нормально?

– Так точно, товарищ полковник… – Совершенно не хотелось касаться больной темы. Настя на этой неделе выдала очередной печальный перл: «Нам все труднее идти по жизни вместе, потому что мы идем в разные стороны».

– Не слышу уверенности в голосе, – подметил Рылеев. – Ладно, сам разбирайся со своей семьей. Сегодня отдыхай, можешь расслабиться, завтра – за работу.

Изменятся обстоятельства, появится свежая информация – немедленно докладывай. И не грусти, майор, заграница – это еще не ад…

К вечеру в «Зеркальном карпе» собралась толпа. Не сказать, что ходили по головам, но зал был полон. Работала вентиляция, поглощая запахи пота и табачного дыма. В полумраке играла цветомузыка, переливались огни в такт ритму. Из колонок звучали музыкальные произведения какого-то местного вокально-инструментального ансамбля – песни и аранжировки были довольно скучные. Хихикали женщины, мужчины сдвигали бокалы.

Пили пиво, шнапс, яблочное вино. Народ разбился на компании, между столиками сновали официантки. На танцплощадке переминались несколько пар – двигались скованно, с какими-то приклеенными к губам улыбками. Ужин произвел фурор – сегодня к капусте подавали свиные ребрышки. Михаил достал из кармана сигареты. Намек поняли – подбежала знакомая официантка, смахнула на поднос грязную посуду, водрузила на столешницу пепельницу. Михаил с наслаждением курил, пил мелкими глотками теплый эрзац-кофе. Дело с продуктами в этой стране обстояло как-то странно – чего-то хватало, чего-то нет или качество не выдерживало критики. Голоса в помещении становились громче, музыка пошла ритмичнее. Приходили новые люди, занимали последние пустующие столики. У барной стойки толпились завсегдатаи, потом все вдруг куда-то исчезли. Михаил допил кофе, раздавил в пепельнице окурок. Окружающая обстановка уже не вызывала неприятия. «А кто-то здесь всю жизнь живет», – возникла смешная мысль. Не сказать, что обстановка стала нравиться, но начинал к ней привыкать.