Дело беглеца

Он не предатель, просто не выдержал физического давления.

– Кто еще с вами? – Глаза мужчины шныряли по закоулкам, он находился в сильном напряжении.

– Вы невнимательно слушаете, господин Эберхарт. Со мной никого нет, я сам чудом вырвался из капкана и сейчас нахожусь в интересном положении. В вашем доме засада. Они убили вашу собаку и какую-то женщину, ждали вас. Но пришли мы с коллегой, и их планы развалились. Перестаньте напрягаться, герр Эберхарт, я вам не враг. Вы просили связного – он перед вами. Штази здесь нет.

Мужчина колебался, кусал губы. Он никому не верил, и в принципе Кольцов его понимал. В последний час герр Эберхарт пережил потрясение. Пусть он человек рискованной профессии, замыслил преступление по местным законам, и все же чувства понятны – в доме засада, ты загнан и окружен, и куда можно убраться с этой чертовой подводной лодки?! Эберхарт попятился, не вынимая руки из кармана, двинулся прочь, озираясь на каждом шагу. Кольцов последовал за ним.

– У меня в кармане пистолет, – предупредил немец.

«Сомневаюсь», – подумал Михаил, но не стал возражать.

– Одно неверное движение, и я стреляю, господин незнакомец. Докажите, что вы именно тот, за кого себя выдаете. Знание пароля не убеждает. – Эберхарт отступил на пару метров.

Служебное удостоверение было спрятано в тайнике за подкладкой, в том месте, где ткань уплотнялась. Последняя ночь в Восточном Берлине была посвящена портняжным работам. Подкладка отрывалась с небольшим усилием. Напряглась рука Эберхарта в кармане. Он забрал удостоверение, отошел в зону недосягаемости, щелкнул зажигалкой. Долго изучал документ, а Михаил жадно разглядывал его лицо в зыбком пламени. Немец тяжело и прерывисто дышал – волновался, обрюзгшее лицо лоснилось от пота. Со зрением у него было не очень, и он поднес чекистские корочки ближе к глазам, прищурился.

– Вы опытный человек, – сказал Кольцов. – Много лет работаете с нашим братом, можете отличить поддельный документ от настоящего.

– Хорошо… – Эберхарт облегченно выдохнул, вернул корочки. – Скажите что-нибудь по-русски.

Кольцов сказал. И не просто сказал, а от всей души, по полной парадигме – трехэтажным и выше. Накопилось на душе.